Солдат чужой войны

Он не брезговал никакими средствами для достижения цели, и со временем достаточно было просто слухов о появлении на местном рынке Леконта, чтобы цены на участки начинали падать – воевать с ним никто не хотел.

На планете Фонти, где жил Леконт, ему совершенно официально принадлежал материк Конго.

И наконец, Эдгар Хубер. Единственный, кто контролировал целиком две планеты – Бронтзее и Орфей. И если последняя была не слишком пригодной для жизни пустынной территорией, то Бронтзее считалась без пяти минут индустриальной колонией.

И хотя Хубер, в отличие от Леконта, не являлся владельцем обширных участков земли, практически вся экономика планет работала только на его карман, прикрытый сотнями компаний с подставными владельцами.

«И с этими людьми он хочет воевать?!» – размышлял пораженный Штейнберг. Тягаться с такой четверкой было не просто опасно – это было бессмысленно. Все равно что пытаться столкнуть вручную величайшую вершину мира – Флибустьер.

– Чем же они тебе не угодили? – придя в себя, поинтересовался директор – По моим сведениям, они похитили десятки тысяч танков с одной из воинских баз хранения и собираются перегнать их в периферийные районы.

Думаю, к Прибрежным Мирам.

– Ну хорошо. Что от меня требуется?

– Я прошу денег. Как всегда. – Дзефирелли улыбнулся и уставился на директора своим пронизывающим взглядом прямо с экрана.

«Он знает, – подумал Штеинберг. – Ну конечно, он знает. Иначе не говорил бы с такой оттяжкой. И делает это намеренно, чтобы я сообщил о его инициативе кому следует. И я сообщу, а что мне остается?» Штеинберг давно уже поставлял информацию полковнику контрразведки Майерсу, который – директор был в этом просто уверен – работал на кого-то из этой большой четверки.

Дзефирелли наверняка знал об этом и теперь в открытую передавал информацию, чтобы за ним начали охоту. Это была любимая игра Колина – предупредить противника и начать отход, оставляя после себя массу неприятных ловушек.

Штеинберг, конечно, мог бы предупредить своего контрразведчика, что объявление войны – это только ловкий ход, однако он ненавидел своего шантажиста. Да, он был целиком в руках этих подонков, однако никто не мог заставить его сообщать то, что можно было недоговаривать.

– Хорошо, Колин, – после минутной паузы ответил Штеинберг. – Деньги ты получишь.

– Сколько? – сухо поинтересовался Дзефирелли.

– В разумных пределах, но думаю все, что ты сможешь обосновать.

Такая щедрость была для Колина неожиданностью.

От удивления он развел рукам и, загадочно улыбнувшись, сказал:

Он понял директора. И директор его тоже понял.

Уединившись в «башне», команданте Нагель пребывал в состоянии незапланированной грусти и спонтанного уныния.