Тень за троном

То, что русские привели свои корабли, и русские купцы, вместо того чтобы, как от века заведено, перепродать свои товары и уехать, принялись отправлять пеньку, лес и прочее сами?! Поставили свои склады, кое-кто и лавки завести собрался?!

Разве ж можно такое спускать?! Никак нельзя!

Ради прибыли купцы готовы на все. А придавить конкурентов? Да милое дело!

Так что собрались десятка два почтенных купцов, подумали о жизни, скинулись деньгами на хорошее дело – и замелькали по городу то там, то здесь люди с бегающими глазами. Ходили по кабакам, поили народ, задавали неприятные вопросы про русских.

Например: «Доколе мы будем терпеть этих варваров?», или «Богаты ли у них дома? Сколь там на человека придется, коли пограбить?», или «Какого цвета у русских кровь?».

Хорошие вопросы, жесткие…

Там крикнули, здесь подхватили – и понеслось.

Чего не учли купцы – это того, что царевич Федор Алексеевич мягкостью нрава не страдал. Романовская кровь, этим все сказано. И того, что когда договариваются несколько человек, один предатель среди них завсегда найдется. Уж какой у апостолов срогий отбор был, так и там Иуда влез! А тут-то сам Бог велел прогнуться перед новой властью.

Донос был получен, царевич прочел его и отреагировал как надо и вовремя.

Не так уж и много русских пострадало – человек двадцать. А потом на кораблях подошли войска, совершенно случайно оказавшиеся неподалеку на учениях, и по улицам Риги полилась уже шведская и немецкая кровь. Виновных вешали без суда и следствия, не слушая криков и не глядя на предлагаемые откупы.

Любой, кто поднимет бунт против русского государя – смерти повинен! Не нравится тебе – уходи с этой земли прочь. А коли не ушел – так исполняй его законы.

Бунт был подавлен, о чем Федор и отписал старшему брату.

А то ж! Нельзя допускать беспорядков на вверенной территории. У него жена нервничает. Первая беременность У Шан окончилась выкидышем, но китаянка так хотела подарить мужу наследника!

Естественно, царевичу было не до разбирательств. Подавить бунт так, чтобы никто впредь не посмел и носа высунуть, – и обратно, к жене.

– Курляндия. Так далеко…

Софья пожала плечами:

– Далеко. Но Испания не ближе. И Португалия. Радуйся, что вообще замуж выходишь, а не пустоцветом жизнь проживешь.

Феодосия скорчила гримаску. На мордашке появилось обиженное выражение.

– Страна чужая, вера не наша, муж не любит…

– Все от тебя зависит. Захочешь – полюбит, – Софья принялась отвечать с конца. – От веры ты все равно не отрекаешься. Даже если и сходишь в чужую церковь, Патриарх тебе уже отпустил этот грех. И еще не раз отпустит. И священник православный в твоей свите будет. А страна чужая… Ты уверена, что ею не будут править твои дети? Или внуки? Рано или поздно?

Феодосия посмотрела на сестру.