Тени чёрного пламени

Не медля больше, я вынул пистолет и, привинтив на ствол «тихарь», снова спустился на этаж ниже. Не останавливаясь, я шагнул в комнату и дважды выстрелил в ближайшую фигуру, склонившуюся над артельщиком. Обе пули пробили шлем у основания, человека бросило вперед, и он рухнул на связанного Ивана ничком. Второй наемник среагировал почти мгновенно. Вскинув автомат, висевший на длинной ременной петле у бедра, он успел нажать на спуск. Короткая, патронов в пять, очередь глухо отстучала положенное. В тот же самый миг две моих пули уже нашли цель. Одна из них вошла незнакомцу над левым глазом, пробив щиток маски, вторая ударила в пластину бронежилета, пробив ее.

Наемник выпустил автомат и, опрокинувшись на спину, замер. Проконтролировав обоих еще двумя выстрелами в корпус и голову, я спрятал пистолет и развязал Мотрю. Артельщик, тяжело кряхтя, поднялся, растирая запястья и косясь на трупы:

– Спасибо, командир! Еще бы чуток, и остался без пальцев, а потом… ну ты в курсе процедуры. С-с-суки рваные!

Мотря с досадой пнул в бок одного из покойников. Я выщелкнул полупустой магазин и, вынув из подсумка полный, загнал его в пистоль.

Ситуация еще более хреновая, потому что Норд проморгал появление чужаков, да и Мотря уже второй раз упарывает косяк будь здоров. Однако сейчас разбираться некогда, позиция засвечена, и нужно как можно быстрее уходить отсюда. О том, чтобы отменять экс, речи быть не может, механизм уже запущен, я почти физически ощущаю, как откуда-то из глубин междумирья к земле идет нечто темное и невероятно чуждое. Не страх, но животный ужас накатывал волнами, стремясь нарушить обычный ход мыслей. Едва хватало сил загнать это мерзкое чувство обратно, чтобы вновь ощутить привычное спокойствие, овладевавшее мною всякий раз во время боя.

– Как это получилось, Иван?

Мотря лихорадочно вколол себе двойную дозу антидота от радиации, а затем лихорадочно начал собирать свою снарягу, сложенную в углу комнаты.

Голос бойца звучал глухо, но я чувствовал сквозящие в нем досаду и растерянность:

– А хрен его знает как! Растяжки выставил, шел тихо…

И тут меня осенила быстрая как молния догадка.

Не медля больше ни минуты, я шагнул к артельщику и, внимательно осмотрев его взлохмаченную разгрузку, спросил:

– Иван, спрошу только один раз, и лучше тебе ответить честно.

– Ну чего сразу я-то?!

– Колись, чего взял с караванщиков крайний раз, быстро!

Руки Матренина замерли, он вдруг лихорадочно полез в карман брюк и выдернул оттуда массивные наручные часы. Это были дорогие швейцарские «котлы», способные выдержать двести метров под водой и молодецкий удар каблуком кованого сапога. Дорогая вещица, скорее всего, имела внутри какой-то маяк. Положив часы на пол, я вынул пистолет и выстрелил.