Тени чёрного пламени

Попутно Джей разогрел три банки перловой каши со свининой, Стах достал из загашника печенье, а я поделился заваркой зеленого чая. Вскоре в палатке стояло ровное чавканье и урчание. Компрессор справлялся неважно, и вскоре запахи дезинфекции, прелого белья и пищи смешались в один непередаваемый букет. И благодаря этому казалось, что ешь портянки со вкусом жидкости от комаров, приправленные для остроты собственным и чужим потом и черт еще знает чем. Пользуясь свободной минутой, я разобрал и почистил оружие, осмотрел комбез и дыхательную маску на предмет повреждений, но все было в норме.

Где-то час я полулежал у стены, опираясь на раму каркаса палатки, и даже ненадолго уснул. Напарники тоже затихли, Джей тихо похрапывал, за что получил по шее от Стаха и тут же затих. Мыслей никаких не было, только сытая тяжесть от горячей пищи. И все же я невольно поздравил себя с верно принятым решением. Фокус с проводником удался уже хотя бы потому, что мы вышли в известный бывалым караванщикам перевалочный пункт, за это можно сказать спасибо Судьбе. Неожиданно ожила моя рация, замигал огонек вызова. Протянув руку, я прицепил ошейник ларингофона и, нащупав в рукаве провод с тангентой, вдел в ухо наушник.

Сквозь спорадические разряды помех я уловил вызов, это был Гуревич:

– …тиныч!.. Вы… Джей, на …ишку! Ка… приняли?

Повторив отзыв раза три, я поднялся и, попутно толкнув подскочившего на коврике Анджея, знаком показал, что пора собираться в караул. Тот с явно недовольной физиономией покосился на мирно дрыхнувшего приятеля, но все же поднялся. С сожалением я в последнюю очередь надел маску и, когда мы вышли из тамбура, включил «ночник». Все вокруг опять стало двухцветным, что даже настраивало на рабочий лад.

Если не можешь чего-то изменить, постарайся обратить это себе на пользу. Жестом показав топтавшемуся возле входа в палатку напарнику на небольшой выступ у края площадки, я пошел в ту сторону, уже не оглядываясь. Оттуда вышла сгорбленная фигура в плащ-палатке, это был Гуревич. Но пока он не махнул правой рукой три раза, как было условлено, я стоял на месте, держа его на прицеле. Шутки шутками, а рейд у нас выдался непростой, и лишний косяк – это, как правило, верная смерть. Со скалы на тросе спустился Семен, и на его место, немного заартачившись, полез Анджей. Там, на внешней стене скалы, среди множества каверн и мелких дыр была одна ниша, вполне подходящая для дозорного. С моей позиции открывался неплохой обзор на степь вдоль протоптанной нами тропы, но из-за дождевой мороси ничего видно не было уже на расстоянии двадцати метров. Я настоял на растяжках, но те четыре «феньки», которые я выставил по флангам и на тропе, от серьезного нападения не защитят, а мин никто с собой не таскал.