Целительница

 — Есть там один хирург. Руки золотые, но на женский пол слаб. Увидит новую юбку…

— Я в брюках, — попыталась я пошутить.

Людмила Викторовна моего тона не приняла.

— Тебе семнадцать. Возраста согласия ты, конечно, достигла, но пока еще несовершеннолетняя. К тому же дворянка, а он пусть и талантливый, но мещанин. Поэтому будь аккуратна. Если дойдет до крайности, дай понять, что целительница. От таких он старается держаться подальше.

И вновь мне пришлось кивнуть. Со мной такого не случалось — достаточно быстро выясняли, чья я дочь, но видеть — видела.

Небожители… Безнаказанность.

Некоторых из них явно заносило на поворотах.

— А почему хирургия? — вместо комментариев спросила я. — Это — большая ответственность.

— Ты же хочешь получить за практику высший балл? — парировала Людмила Викторовна.

Она была права. Я — хотела.

Не ради оценки. Ради того чтобы знать и уметь больше.

До больницы ехали сорок минут.

Прав был Андрей, когда озаботился машиной для меня. На такси было бы дорого, на общественном транспорте — долго. Да и район…

Посмотришь — ничего особенного. Не исторический центр, конечно, и не княжеская Москва, но вполне похоже на провинциальную Пензу, в которой частенько доводилось бывать.

А вот если «прислушаться», дав свободу эмпатии, то все воспринималось иначе. Тревожно и агрессивно.

Само здание больницы было современным: стекло и бетон. Три корпуса, соединенных крытыми переходами. Один — пятиэтажный, поликлиническое отделение. Два — в восемь этажей, стационары с приемными покоями. Отдельно — подстанция скорой помощи.

Это даже не больница — больничный городок.

Через служебный вход мы вошли в тот корпус, что находился слева.

Дверь оказалась двойной, как в тамбуре. Затем был небольшой холл. Справа — гардероб для верхней одежды, слева — еще четыре двери, над которыми висели вывески: младший медицинский персонал, средний медицинский персонал, врачи и студенты.

Раздевалка и душевые.

У одной стены — скамейки, у другой — три автомата: кофейный, с напитками и снеками.

Рахима Симбаевна как раз спустилась, когда мы вошли.

Красивая, статная женщина лет тридцати пяти — тридцати семи. Под белоснежным колпаком — иссиня-черные волосы, заплетенные в косу. Сияющий чистотой халат обтягивал ладную фигуру.

Осмотрев меня, Рахима Симбаевна велела стоять на месте и ждать ее, а сама отвела Людмилу Викторовну к кофейному автомату.

Наблюдать за ними я не стала — и так было видно, что они давно знакомы и находятся если не в дружеских, то в приятельских отношениях точно. Предпочла осмотреться.

В восемь обычно пересменка. Поэтому я пока могла увидеть тех, кто приходил. Уходить будут позже.

Врачей взгляд выделял сразу. Более добротная одежда, более спокойные, уверенные движения.