Целительница

— Кажется, — криво улыбнулся тезка, — визит к Воронцовым оказался не столь приятным, как ожидалось. Но смею вас заверить, Данила Евгеньевич, у нас вас ожидает самый теплый прием.

— Только меня? — несколько «отмяк» профессор.

— Про Александру Игнатьевну мы тоже не забудем, — ниже, чем профессору, поклонился мне Трубецкой.

О том, что во врагах он мне нравился больше, чем в друзьях, думала уже не раз. И каждый раз обманывала саму себя.

Игорь был как якорь. Не всегда спокойно, но всегда надежно. С таким, как он, не страшно и на необитаемый остров.

Саша… Саша как океан.

Штиль — иллюзия. Там, под гладью, вздымался девятый вал. Про таких, как он, говорят: или все, или ничего. В страсти с таким остро и горячо. А вот как в жизни?

Мысль заставила замереть. И — покраснеть.

Длилось это недолго. Я разозлилась на саму себя раньше, чем кто-то заметил мое смущение.

Сближаться ни с тем, ни с другим мне не стоило. Я — не Александра Салтыкова. Кто знает, как они отреагируют, когда правда выплывет наружу.

Тезка не обманул, прием был теплым.

Князя не было — его ожидали к ужину, но младшенький старался за троих. Анекдоты, истории из собственной жизни, армейские будни, в рассказах о которых ему усиленно помогал Игорь… Не всегда — больше наблюдал за мной или общался с Данилой Евгеньевичем, но всегда к месту.

Так много и с таким удовольствием я давно не смеялась.

Замолкал он лишь по моей просьбе, да и то ненадолго. С «капелюшечками» я работала по схеме: минута воздействия, две минуты отдыха.

Вот этими двумя минутами он и пользовался, чтобы довести нас с Тамарой Львовной едва ли не до икоты.

Жаль, что все в жизни имеет свойство заканчиваться.

Или — прерываться, как это было в нашем случае.

— Так! — Тамара Львовна поднялась с тахты, на которой лежала, пока я работала. — Сейчас ужинаем…

— …и повторим, — закончила я за нее.

— Что? — остановившись, оглянулась она.

— Саша? — отвлекся от разговора с Игорем Данила Евгеньевич.

— Через час надо повторить, — выразительно посмотрела я на профессора.

В отличие от Игоря за моей работой он не следил. Все нюансы мы с ним обсудили еще в прошлый раз. Мне оставалось четко следовать намеченному протоколу.

— Саша? — подошел он ко мне. На лице не то облегчение, не то изумление.

 — Ты уверена?

— Уверена, — довольно улыбнулась я. «Умерший», казалось, заднемедиальный канал левой ноги заработал. Пока едва-едва, на ту самую капелюшечку, но это уже было больше чем ничего. — Но нужно, чтобы убедились вы.

Он не то качнул, не то дернул головой. Хотел что-то сказать, но вместо этого только открыл рот. Потом его закрыл…

Пока приходил в себя, я посмотрела на Тамару Львовну.

Княгиня была спокойна. И если что и читалось в ее взгляде и позе, так торжество. Мол, я же вам говорила.