Цифровой шквал

Более того, он считал их помехой в своей работе. И потому легко нашел с Клодом Гарси общий язык. А без него капитану было бы трудно развернуть полноценную испытательную деятельность. Хакер – человек не всегда уважаемый, но в определенные моменты бывает необходим. И потому Уэйн сумел настоять, чтобы для его группы выделили хакера. Причем сам выбрал такого, кто его бы устроил. А ему нужен был только хакер-одиночка, не входящий ни в какие хакерские сообщества и даже противопоставляющий себя таким сообществам.

– Клод прав: осенью мне здесь тоже очень нравилось, – сказал капитан Моррис, тот агент, что разворачивал подготовку к проведению испытаний. – Потом глаз замылился.

– У меня здесь никогда глаз не замыливается, – не отрывая взгляда от дороги, сказал Звиад Пачория, капитан грузинской специальной службы внешней разведки. – Наверное, потому, что я здесь вырос. Уезжаю куда надолго – по ночам во сне наша весна снится. Тоска...

– Есть такое русское слово – ностальгия... – сказал Уэйн.

– Оно происходит он французского слова «ностальжи»... – поправил Гарси. – Но только два народа, русские и французы, знают, что это такое в действительности. Я в пятом поколении уже американец, тем не менее остро чувствую ностальгию. И мой покойный отец из-за этого несколько раз во Францию ездил. А дед воевал там во Вторую мировую, а потом пять раз ездил. Там много родственников... Французское понятие, близкое русским по духу.

– Грузины тоже это знают, – не согласился Звиад Пачория. – И, может быть, даже сильнее других. Характер горячий, потому и сильнее...

– Это потому, что вы много лет вместе с русскими жили. Нахватались... – опять Клод проявил свой ехидный характер.

Звиад промолчал. Может быть, потому, что шоссе, когда-то вполне приличное по местным меркам, превратилось вдруг в то, что по американским меркам дорогой вообще назвать было нельзя. Обычная легковая машина здесь и проехать не смогла бы. И только «Ленд ровер Дефендер», общепризнанный чемпион по проходимости, справлялся с такими ухабами без труда, но и он был вынужден сбросить скорость.

– Дороги здесь не ремонтируют, – заметил Уэйн. – Это хорошо. Меньше проезжают, нам меньше помех будет.

– В две тысячи восьмом дорогу разворотили русские танки... – объяснил Звиад. – Пока в Осетии русские, эта дорога ведет в никуда...

– А русские оттуда уходить и не собираются, – сказал сержант Соммерсет, сидевший на заднем сиденье. – Они и не признают, что считают Осетию своей, и не уходят. Это уже свершившийся факт, и Грузии с этим бороться невозможно.

– Мы будем бороться! – упрямо сказал Звиад.

– Ваш президент в две тысячи восьмом году сделал большую ошибку: отрезал пути к нормализации ситуации, – категорично заявил Соммерсет.