У Великой реки. Битва

Двое из ларца, короче.

Перед ними, ближе к нам, стоял еще один, вооруженный точно так же, разве что пистолет был богато инкрустирован и по стволу карабина вился золотой узор, а цевье было из какого-то красноватого дерева с затейливой резьбой. Интересно. Бледное лицо с очень правильными чертами, черные глаза. На голове черный тюрбан, намотанный на маранийский манер, обхватывающий лицо снизу, под подбородок. Худощавый, явно очень гибкий и сильный. Хм… что-то знакомое в этом всем… Точно! Тифлинг! А вон и свернутый латиг под распахнутой курткой. Уже интересно.

Но вообще, с не такой уж богатой свитой пришел к нам Пантелей. Кстати, он ли это вообще? Ну мало ли – вдруг обознался, в кабаке темно и суетно было. Может, похожий кто?

– Пантелей? – спросил я. – Не ошибся?

– Я. Именно так, – слегка улыбнулся он. – Не ждали?

– Как – не ждали? Ждали, – пожал я плечами. – Даже искали. Разве не заметно было?

– Заметно, заметно, – успокаивающим тоном, каким обычно говорят с нетрезвыми буянами, уверяя, что их уважают, ответил колдун. – Особенно в последние полчаса, с тех пор как вы чужим порталом пришли и владетеля сего спасаемого богами места извели огненной смертью. Вместе с его начальником охраны – родственником и единственным настоящим наследником. И двоими личными магиками, а заодно и ближайшими советниками.

Тон у него по-прежнему был веселый, как будто наше появление его вовсе не беспокоило. А может, так оно и было. Недаром он чуть не первым колдуном из ныне здравствующих почитается. Маша, кстати, молчала – лишь смотрела на сестру в упор. А сестра смотрела на нее с непонятным выражением лица.

Однако нечто интересное я узнал. Почему, например, сопротивление нам было таким неорганизованным и немного бестолковым, хоть и яростным. А все очень просто оказалось, да и объяснимо, по большому счету. Сеньору местному не терпелось результатов похода дождаться, вот и пошел со всеми присными покараулить у портального маяка, где и попал под раздачу. Маша их всех раз – и в прах повергла, причем в прямом смысле слова. Как в погребальной урне прах, не гуще.

– А зачем искали меня? – спросил Пантелей. – Неужто из-за денег? Сколько там – десять за меня?

– Ах, два-а-адцать! – иронически протянул он. – Можно с ума сойти! Бешеные деньги! Настенька… помоги мне с дверкой.

Так обратился он к стоящей рядом сестре моей подружки, указав ей на сокровищницу. Та лишь улыбнулась мимолетно, как Лари часто делает, подняла вытянутую руку с повернутой от себя ладонью, и… выбросила такую могучую волну чистой Силы, что меня морозом до костей прохватило, а могучая дверь смялась как листок картона в мозолистой ладони пьяного портового грузчика.