Утоли мои печали

 – Надо за человеком идти!

– Да куда?! Как?! – обалдел мужик. – Чтобы сгинуть? Ты хоть видишь, куда идти? Ураганом же сносит!

– Да так! – отмахнулся резко Григорий и спросил у Лешки: – Лодка осталась на месте?

– Стоит, – кивнул тот. – На море сильного волнения нет, а лодка у причала принайтована, полный бак.

– Ты что придумал-то, Палыч? – снова спросил его старый механик.

– Да ничего не придумал, – махнул досадливо рукой Григорий. – Так, информацию собираю, – И вздохнул обреченно: – Надо идти.

Получалось, что идти предстояло ему. Одному.

Михалыч не в той физической форме, староват для подвигов, Федин, ну, это понятно, оставался еще один младший научный сотрудник, он же радист, вот именно из-за последнего обстоятельства Вершинин его кандидатуру категорически отверг – случись полный трындец, кто помощь вызовет.

Собирали и экипировали Григория всем составом и во что могли – термическое белье, стеганые штаны, пару свитеров, поверх – лыжный костюм, две шапки с вырезом только для глаз, сверху капюшон, две пары варежек и высокие арктические берцы на специальные термические носки. И все. Утеплили, как могли.

Нет, еще солнцезащитные очки от снега – лыжных как-то никто с собой не удосужился привезти в практически летний сезон.

За пазуху Вершинин спрятал аптечку с несколькими ампулами и шприцами для экстренного случая, а в карманы парки засунул два аварийных фаера. Вдруг искать их начнут, так хоть зажжет, обозначит место, где они с Игорем укроются. Да мало ли! Надо, короче. Поприседал, подвигался – как неваляшка – руки почти не гнутся, ноги тоже. Ну, и что теперь! Идти по-любому надо!

Обвязали веревкой за торс, как средство хоть какой-то ориентации в снежном миксере за бортом, связав несколько канатов в одну большую бухту.

На страховку встал Михалыч – разматывать и держать веревку. Договорились, если экстренное что-то, два сильных рывка, и они всей гурьбой на станции начинают тащить его обратно. Перекрестил механик Вершинина, хлопнул по плечу, и Григорий шагнул в бездну.

Не видно было вообще ни фига! Темень, даже снег в ней казался черным! Надеясь только на врожденное чувство ориентации, Вершинин старался идти строго по прямой. Через какое-то время Григорий понял, что все-таки можно что-то разглядеть в пределах полуметра перед собой, очки сильно мешали, но приходилось защищать глаза – снег острыми мелкими льдинками с такой силой впивался в кожу, что казалось, ее режут.

Вершинин шел вперед и считал про себя шаги, приблизительно прикинув, сколько ему надо пройти до того места, где Федин укрыл Бакланова.

Кричать бесполезно, искать только на ощупь.

Каким-то чудом Вершинин все же вышел к причалу на сваях, к которому крепился большой понтон с научной аппаратурой, двигателем и механизмами.