Утоли мои печали

И соседи рядом сплошь приличные люди. А у нас все хорошо. В усадьбе ремонт сделали. Гриша озадачил вопросом своего друга-строителя, тот прислал специалистов, которые провели диагностику здания и сделали вывод, что этот дом простоит еще лет двести, если не больше, и ничего ему не сделается, настолько грамотно и качественно он построен. Спасибо вашему другу-архитектору, Петр Акимович. Поэтому сделали только освежающий ремонт, чтобы и дому приятно было, и дышалось полегче. Ну, вы же в курсе, думаю, вам понравилось.

У нас с Гришей родился мальчик, ваш праправнук. Мы не стали называть его ни в чью честь. Назвали Федором. Федор Григорьевич Вершинин. Про это уж вы точно знаете. Гриша пошел преподавать, дали ему пока в виде эксперимента провести новый курс расширенной инженерии. Пишет учебник и занимается исследованием в лаборатории вашего друга, Петр Акимович. Грише все необычайно нравится, он невероятно увлечен, и мы его почти не видим. У меня все та же работа, разумеется, в гораздо меньшем объеме, чем раньше, больше для души и творчества. Евгения Борисовна живет с нами, – и усмехнулась. – Да что я вам рассказываю, вы все знаете лучше меня!

«Девочка права, Глаша, – заметил Петр Акимович. – Мы действительно знаем все и лучше их: ты за ней присматриваешь, я за Григорием. Но сейчас оставим ее, пусть побудет одна».

«Но она же ко мне пришла и со мной разговаривает!» – настаивала Глафира Сергеевна.

«Она всегда с тобой разговаривает», – усмехнулся он.

«Но это так трогательно! – расчувствовалась его любимая.

 – Она принесла мои любимые розы!»

«В цветочном магазине ты висела у нее над плечом и настойчиво напоминала, какие именно цветы ты любишь!» – засмеялся он.

«Мне хотелось, чтобы все было красиво, торжественно, немного печально и высоко!» – объяснила его половинка.

«Все именно так, как ты хотела: торжественно, красиво и печально. А теперь надо оставить девочку погрустить в одиночестве».

«А вдруг она захочет мне что-то сказать, а я пропущу!» – предположила Глафира Сергеевна.

«Тогда ради твоего спокойствия мы просто побудем чуть в сторонке», – предложил он.

«А…» – хотела что-то сказать она.

«Молча, – добавил он и, обняв, перенес их чуть в сторонку от могил и ободрил: – Отсюда тоже очень торжественно и красиво смотрится».

«Да», – согласилась она и опустила свою головку ему на плечо.

И они смотрели на красивую молодую женщину, стоявшую у их могил, улыбавшуюся чему-то очень мудрой и загадочной улыбкой.