Утоли мои печали

Он еще не опоздал! Он точно знает – не опоздал!

– Маня! – постучал он в дверь ее дома разбушевавшимся медведем. – Марья!

Послышались торопливые шаги, загремел ключ в замке, она распахнула дверь и тревожно спросила:

– Случилось! – подтвердил Григорий и ввалился в прихожую.

Ботинки и края брюк в снегу, что насобирал он, проходя через калитку между участками, пальто расстегнуто, голова не покрыта.

– Случилось! – повторил он и попенял ей: – Ты бросила меня одного на похоронах, и я там вообще не знаю, как без тебя проторчал!

– Ты весь в снегу! – спокойно заметила девушка.

– Зима, знаешь, – уведомил Григорий и спросил: – Ты же выйдешь за меня замуж?

– Что-то произошло на кладбище? – спросила Марьяна, приподняв брови и склонив головку набок в своей обычной манере.

– Произошло, – кивнул Григорий. – Я понял, что не хочу без тебя жить.

– В смысле… – спросила она, усмехнувшись.

– Не умру, конечно, – улыбнулся Вершинин, – хотя фиг знает, но экспериментировать не хочется. А в том смысле, что жить без тебя не хочу и уже не смогу. Точно! Я стоял сегодня на кладбище и чувствовал себя совершенно одиноким, потому что тебя не было рядом.

У каждого имелась своя скорбь – у отца сыновья, у мамы невесткина: они же с бабулей душа в душу прожили все годы, у ее друзей своя. А мою скорбь можешь почувствовать и разделить только ты. И утолить печали, между прочим! – снова попенял он. – И я понял, что без тебя теперь все так: и победа без тебя не та, и жизнь, и радость, и вот боль. Раньше я жил, не зная тебя, мне казалось, я счастлив, а познал тебя, и открылось, что все было только наполовину. И все мое огромное дело, моя суть, исследования и достижения без тебя не то. Не то! Не целое, не светится вовсю. Понимаешь?

– Понимаю, – серьезно ответила Марьяна, глядя ему в глаза. Помолчала пару мгновений и улыбнулась: – Но для доктора наук ты изъясняешься очень путано.

– Вот так вот, – развел он ладони в стороны. – Я, знаешь, первый раз в любви признаюсь женщине и делаю предложение. Волнуюсь, понимаешь. Так, что, пойдешь?

– Григорий Павлович, еще лет двадцать назад мы с тобой уже выяснили, что идти мне за тебя замуж придется, у меня даже рекомендация тебя в мужья имеется, вполне себе официальная, между прочим, бумага.

– Ну, слава богу, пойдешь, значит! – выдохнул он с облегчением и вытер лоб рукавом, а почувствовав, что тот влажный, с удивлением спросил: – А что я стою тут весь мокрый?

– Ты гулял. Под снегом. Теперь вот растаял и обтекаешь, – все это Марьяна произнесла с самым серьезным, невозмутимым видом.

– Маня, – рассмеялся он, – ты уникальная женщина!

– С утверждением согласна, – кивнула Марьяна и протянула руки помочь ему снять пальто. – Раздевайся, повесим его сушиться.