Утоли мои печали

Это здорово, делилась радостью старушка, она как раз запланировала очень важное мероприятие, в котором должна участвовать вся семья!

Опять их семья, тоскливо подумала Марьяна.

Ей о своем приезде и столь важном событии, как защита диссертации, Григорий Павлович по каким-то причинам не сообщил, хотя они вчера с ним разговаривали. Типа сюрприз, что ли? Хотя, это именно то общение, которое он установил сразу – никаких разговоров о своих делах и жизни.

Ну-ну! – усмехнулась Марьяна.

Чуть больше чем за два месяца, которые прошли после его отъезда, Григорий Вершинин всячески пытается уверить себя и Марьяну, что их связывает только легкая ненавязчивая дружба.

«Интересно, – подумала Марьяна, усмехнувшись, – насколько хорошо у него получается убедить в этом себя самого?»

Хреново у него получалось!! Хреново!!

Вернее, совсем не получалось! Во время каждого такого легонького разговора с Марьяной ему приходилось жестко контролировать свои эмоции и все, что он говорит, прямо артистом разговорного жанра заделался!

Мать бы вот все это!!

Вершинин хотел ее ужасно – вот только видел ее лицо на экране по скайпу. И вспоминал, как дурак, все их ночи.

Трындец до чего дошел!

В первый же день по приезде Григорий объяснился с Анной. Впрочем, ничего особо объяснять не пришлось, она и сама обо всем догадалась сразу же, с порога, когда он чмокнул ее в щечку.

– Вершинин, – спросила она, пристально вглядываясь в выражение его лица, – ты влюбился, что ли?

– Да, – отрезал он себе все пути к маневрированию.

– Настолько серьезно? – расспрашивала Анна.

– Я еще не знаю насколько, – честно признался он.

– Но жениться на мне ты передумал, а на ней надумал? – выясняла женщина.

– Нет, – и исправился: – Вернее, не совсем так. Я ни на ком не готов жениться – ни на тебе, ни на ней, ни на какой другой женщине. Пока я к этому не готов.

– Ну, я так и думала, – кивнула она, вздохнув.

И предложила ему провести последние две ночи вместе, ибо послезавтра она уезжает. Он согласился – почему нет? Даже обрадовался – хорошо: клин клином, как известно, а от навязчивых мыслей о Марьяне надо тоже как-то избавляться, так почему не в постели с прекрасной женщиной.

Будете смеяться – не получилось!

Не в том смысле – все у него работало как надо, но, поцеловав Анну, он назвал ее Маней… – вот на таких ошибках и попадаются большинство мужиков.

– Нет, дорогой, извини, – отодвинулась она от него. – Я к себе с уважением отношусь, еще никогда не была чьим-то заменителем и не собираюсь им быть и впредь.

Встала, оделась и ушла ночевать в другую избу, в которой у них располагался офис. А Вершинин, к собственному удивлению, испытал огромное облегчение.

Марьяна стала его наваждением.