Утоли мои печали

Смартфон отыскался в кармане брюк, валявшихся, как и положено всякой приличной одежде, сорванной в порыве страсти, в углу комнаты. Посмотрел на экран – звонила бабушка.

– Да, – ответил Вершинин.

– Ты там, где я думаю? – вместо приветствия спросила Глафира Сергеевна бодрым тоном.

– Да, – посмотрев на спящую Марьяну, усмехнулся Григорий.

– Завтракать когда собираетесь?

– Сейчас, – с сомнением предположил он.

– Вот и приходите. Пирог остался, да и Женуария расстаралась. И времени у нас мало, скоро пора будет выезжать.

– Куда? – не понял Григорий.

– По очень важному официальному делу, Гришенька.

– Ладно, сейчас придем, – пообещал он почти невозможное.

Кинув телефон на кресло, Вершинин нырнул в кровать и принялся будить женщину.

– Маня, – поцеловал он ее в висок. – Маняша! Нас ждут на завтрак, который уже готов.

– Да, – четко произнесла она, не двигаясь и не открывая глаз. – Идем.

– Вставай. – Григорий поцеловал ее в лоб еще раз. – В программе заявлены еще какие-то важные официальные дела.

– Да, она говорила вчера, – открыла, наконец, глаза Марьяна.

– О чем речь, знаешь? – поинтересовался Вершинин, перебирая в пальцах локон ее спутавшихся волос.

– Нет, – подавив зевок, перевернулась на спину Марьяна и потянулась. – Глафира Сергеевна сказала только, что нечто очень важное, связанное с вашей семьей.

И вдруг резко села на кровати, прикрыв грудь одеялом, и поделилась своими опасениями:

– Знаешь, твоя бабушка сильно сдала за эти месяцы. Я за нее серьезно волнуюсь. Видимо, эта история с Виталием ее сильно подкосила. Глафира Сергеевна старается этого никому не показывать, переживает все в себе, но врачи говорят об очевидном ухудшении ее состояния.

– Я заметил, как она осунулась, – разделил Вершинин ее опасения. – Вчера сразу после ужина ушла к себе отдыхать, явно устала серьезно.

– Да еще придумала это мероприятие непонятное, – тревожилась Марьяна. – И что задумала? Ей лучше сейчас не волноваться лишний раз.

– Ладно, там посмотрим, – вздохнул Григорий и распорядился: – Вставай, пойдем позавтракаем.

Ни Глафира Сергеевна, ни Женя не выразили свое отношение к тому, что Григорий с Марьяной провели ночь вдвоем, и уж тем более не обсуждали данную тему.

Интригу того, что задумала, Глафира Сергеевна держала практически до самого конца – кремень! Никакие намеки и попытки как-нибудь выведать не проканали! Бесполезняк. «Увидите», – и весь ответ.

Марьяна попыталась было отвертеться от семейного сборища Вершининых – мол, это ваши дела, я к ним никаким боком, и вообще работа у меня, но Глафира Сергеевна сыграла на ее добрых чувствах, не уговаривая, а попросив сиротой страдальческой, мол, она ей там очень нужна – на что Марья, разумеется, купилась.