Моя. Я так решил

"

"Туда и Егерь приедет… Ему наверняка уже сообщили, что я нашелся. И, очень сильно надеюсь, что он подуспокоится за время полета. А то Егерь в ярости — не то зрелище, которое мне нужно после всех этих встрясок…

Вспоминаю здоровенную фигуру приятеля и его зверскую рожу, которую дико боятся противники по льду и почему-то так сильно любит Мася, и ежусь… Я не из пугливых, но этот полудурок… Достаточно посмотреть хоть раз, как он на льду всех к бортам сметает, чтоб понять, не стоит на пути задерживаться… Сначала снесет, а потом разбираться будет.

Луис громко смеется, что-то говорит на ушко Эве.

Сука.

Она улыбается и опять смотрит на меня через огонь.

— Нам пора, — говорю спокойно, обращаясь к Родриго, — завтра рано выезжать… Мой друг уже должен будет приехать, а он… Немного нетерпеливый.

— О, конечно! — Родриго тут же подхватывается, — подает руку Эвите, чтоб помочь подняться, — Эвита… Вы прекрасны…

— Спасибо, — она улыбается, а затем мягко высвобождает руку.

Подходит ко мне и спокойно переплетает свои пальцы с моими, заглядывает в глаза:

— Пойдем?

И я, в шоке от сладкого прикосновения ее горячей ладони и от огня, который таится в дерзкой глубине зрачков, не могу ничего сказать. Только киваю.

Она идет, утягивая меня за собой.

И я не сопротивляюсь.

За спиной слышу короткое ругательство Луиса и завистливый выдох Родриго:

— Счастливчик…

Глава 7

Ночь в Аргентине похожа на патоку. Она душная, сладкая, тянется и тянется, оставляя после себя сладкий привкус.

В такую ночь мозги просто отрубаются, не функционируют совершенно.

Да и не нужны они, мозги.

Руки нужны, чтоб держать, гладить, прижимать крепче. Губы — чтоб целовать, скользить жадно и ненасытно по горячей и мокрой коже, один аромат которой сводит с ума, будоражит до сбитого сердцебиения.

И глаза тоже нужны. Потому что, хоть и тьма полная, а все равно — словно свечение в этой тьме от капель влаги на волосах коротких, на коже нежной…

Я — дурак, дурак, дурак… Наверно, не надо было так. Не надо было бросаться, очертя голову, в пропасть. Идиотское умение мыслить образами, словно душещипательную статью пишешь для женского журнала. Приходилось когда-то халтурить, да. И всегда писал и охеревал, как этот бред мало того, что читают, так еще и верят…

А сейчас… Сейчас понимаю. Потому что не придумано других слов для описания того, что происходит между нами.

Ну вот как назвать нежную кожу, если она — реально нежная? Как охарактеризовать шепот тихий-тихий в ночи, если он реально — сводящий с ума?

Никак. Не придумано таких слов. А описать хочется. Просто, чтоб в памяти утвердить еще раз. Чтоб навсегда выбить в мозгу.

— Ты всегда такой? — она смотрит своими светлыми глазами, нежными, ангельскими. И сейчас они — темные.