Моя. Я так решил

Ну слышал я в “Шератоне”, где с комфортом разместился сутки назад, о том, что фавелы, простирающиеся прямо перед окнами аж до горизонта, которые в народе называют “Вижья 31” и не обозначают ни на одних картах Байреса, являются самым опасным местом в городе. Да и во всей Аргентине. И что знаменитым бразильским фавелам они дадут прикурить, и не раз.

Слышал, но в тот момент мне было насрать на все. Организм после многочасового перелета еще не адаптировался к местным условиям, а привык я его адаптировать стабильным повышением градуса.

Сначала в этом помог бар “Шератона”, но там было слишком благопристойно, и на быстро ужравшегося русского, разодетого в полувоенную форму, смотрели косо. Настолько косо, что кулаки чесались. А недостаточный градус указывал, что скоро я догонюсь и вполне захочу почесать их.

И тогда мой внезапный отпуск в далекую, как можно дальше и от России и от Канады, где сейчас жила моя Мася, страну с теплым климатом и доступными бабами, превратится в экскурсию по местным тюрьмам. А это дело нихера не радостное. За границей с комфортом можно сидеть только в европейских странах. Там тебе и душ, и чистота, и телевизор… Сиди — не хочу. А вот в странах арабских и Латинской Америки — это такое себе приключение. Квест, можно сказать.

Так что я от греха решил прогуляться… И догулял сюда.

До маленького барчика, задымленного не по-европейски, в хлам, с заунывными мелодиями, хриплыми голосами и многообещающими взглядами. Все это вселяло надежду на развлекуху в скором будущем, а сама репутация района гарантировала, что в жандармерию меня никто не сдаст. Нет тут, на территории Вижьи, жандармов. Боятся они сюда ездить. Примерно, как у нас в Южное Бутово ночью. Хотя, любой спальный район провинциального миллионника даст фору и Южному Бутово, и, уж тем более, каким-то аргентинским фавелам… Хотя бы потому, что тут тепло. А у нас в стране — холод сейчас собачий.

Егерь все бубнит, ругает меня, кажется, матерно даже, а я пользуюсь моментом и опрокидываю еще бокал забористого пойла местного производства. Пятый или шестой по счету, он заходит хорошо. Широкой прям дорогой.

Сзади меня шепоток и спешно образующееся пространство.

О, да-а-а…

Предвкушение заставляет губы разъехаться в усмешке. Разворачиваюсь, натягиваю пониже матерчатый козырек кепки полувоенного образца. Знаю, что выгляжу я, несмотря на то, что белый, опасно. Не зря же местные так долго примеривались.

Напротив стоит тот самый придурок, который меня материл по-своему. И которого я за это наказал немного.

Он притащил приятелей, и теперь они группой поддержки маячат позади. Морды у всех уголовные, дегенеративные. Как и моя, наверно, с двухсуточной небритостью и жутким оскалом.

Самое оно, чтоб драться в аргентинских фавелах.