Моя. Я так решил

Надо же поглумиться. Как говорится, сначала дело, а затем кайф.

И теперь только ждать остается, на самом деле. Потому что я больше чем уверен: те люди, которых напряг Тоха, найдут. Если есть что-то по моей неуловимой Эвите в системе МВД, они найдут. И проинформируют.

Другое дело, если нет…

Хотя… Вряд ли. Я же тоже не дурак совсем, хотя Бурин, вон, уверен в обратном. Я могу понять, где лажаю, могу проанализировать ситуацию… И тут все достаточно однозначно.

Потому остается набраться терпения и подождать.

Ну и дополнительно потерпеть, чтоб не прибить этого заносчивого сукиного сына.

— Как у тебя книга новая? Пишется? — перевожу разговор на самую приятную тему для писателя.

Бурин морщится:

— С редакторами и корректорами запарился… Нормальных не найти. А мне бы еще и спеца, который бы за мной записывал текст… А то я четырьмя пальцами тюкаю, мысли не успеваю ловить… Замедляется процесс творческий, понимаешь?

Киваю с умным видом:

— А в чем проблема-то? Ну возьми себе бабу-секретаршу. Бабок у тебя немеряно… Совмести приятное с полезным.

— Нахрена? Они все хотят папика. С тем прицелом и прутся. Я же ее трахать не собираюсь… Или, если соберусь, то отношения точно заводить не желаю, иные, кроме рабочих. А им всем подавай любовь. Эмоции. Один раз выебешь, так потом не отвяжешься… Нахуй.

— Тебе не угодишь…"

"— Мне надо, чтоб постоянно рядом, у меня день ненормированный. Могу спать сутки, а потом сутки писать… То есть, она должна быть под боком все время… Тоже никаких рабочих отношений не получается… Да и кто согласится?

— Ну да, — киваю я, — тебя еще попробуй вытерпи…

— Это ты о чем сейчас? — подозрительно косится Бурин.

— Говорю, график у тебя, и все такое…

— Ну да… — настороженно соглашается Бурин.

Пиликает телефон, и мы оба смотрим на яркий экран.

Бурин берет его, открывает сообщение, читает… Лицо его, по мере чтения, становится все более и более задумчивым.

— Дай, — не выдерживаю я, наконец, и тяну руку к телефону.

— Погоди, перекину сейчас тебе, — спокойно отвечает Бурин, — но потом все убери. Сам понимаешь…

— Само собой…

Бурин парой движений отправляет мне информацию и смотрит внимательно на мои немного подрагивающие пальцы, когда открываю письмо.

— Знаешь, Конь… — комментирует он ситуацию, — я бы, может, пожалел тебя, придурка, потому что вперся ты капитально… Но вот вспоминаю случай, когда ты, скотина, в семнадцатом году приперся первым на захват банка и полез под пули. И мне пришлось тебя, нахального урода, вытаскивать…

Я молчу, не слушая проповедей мудрых не по годам товарищей, лихорадочно просматривая досье. Серьезное такое досье.

Ее зовут… Эвелина. Не Ева. Интересно, когда я ее назвал Эвитой, она не вздрогнула от совпадения?

— И потому, Коняшка, мне тебя нихера не жалко.