В огне повенчанные

Хотя бы вчера: ведь звали ребята. По заданию райкома оставлены, половина из них партийные и комсомольцы, а нам все подозрительно, будто нельзя бить немца в его же тылу. Очутись на нашем месте мой батька – с первого же дня начал бы шукать партизан.

Казаринов где-то в душе понимал, что Вакуленко был отчасти прав. Но ему, кадровому командиру, не хотелось расставаться с мыслью о выходе к своим.

– Попробуем, Вакула. Еще один-два броска и… если ничего не получится – двинемся к партизанам. Да, кстати, я все хотел тебя спросить: уж не отец ли вбил тебе в голову эту манию партизанщины?

Вакуленко вскинул на Казаринова озорной взгляд и почесал черную смолистую бороду.

– Угадали, товарищ командир. Последние слова батьки были об этом. Так и сказал: попадешь в плен – беги и ищи партизан. Очутишься в окружении – тоже: если не прорветесь к своим, идите в партизаны…

– Но ведь батька сказал: «если не прорветесь», – перебил Вакуленко Солдаткин. – А мы возьмем – и прорвемся!

– Я-то что, – со вздохом протянул Вакуленко. – Я – как прикажет командир. Он хотел знать мою думку – я ее и выложил.

Костер заполыхал жарко. Сухой валежник, охваченный пламенем, звонко отстреливал в воздух яркие красные угольки.

Глядя на бороду Вакуленко, Григорий провел ладонью по своей бороде. Как на грех, ни у кого не было даже осколка зеркала.

Первую часть приказа – обстрел вражеского аэродрома – группа Осинина выполнила, сверх ожидания, успешно. А вот соединиться с остатками полка группе Казаринова не удалось. Прибыв на условленное место сосредоточения – на восточную опушку леса, что в двух километрах севернее Высочан, – они обнаружили, что по пути к деревне остатки полка подверглись сильной бомбежке и артобстрелу противника.

А на другой день полк попал в мощные танковые клещи резервного танкового корпуса врага, идущего на подкрепление группы армий «Центр», и был до такой степени обескровлен и измотан, что изменил свой прежний маршрут выхода из окружения и двинулся по направлению к Орше. Об этом Григорий узнал от раненого сержанта из взвода управления. Его приютил в Высочанах колхозный сторож, изба которого стояла на самом краю деревни.

Горстка бойцов Казаринова, потеряв всякую надежду соединиться с полком, решила переходить линию фронта самостоятельно. Шли ночью, шли днем. Шли, когда были силы и когда можно было идти, не рискуя попасть под пули врага.

Ночью ориентировались по звездам и, как учили в школе на уроках ботаники, ощупывали кору деревьев: с той стороны, где рос мох, был север. Левее, под прямым углом к северу, – восток. Вот туда-то и держал путь отряд Казаринова.