В огне повенчанные

Генерал чувствовал, как учащенно, упругими толчками забилось его сердце.

– Дежурный? Соедините меня, пожалуйста, с Александром Сергеевичем. Кто просит? Академик Казаринов. Пожалуйста, доложите, что у меня к нему очень важный и неотложный разговор. Что?.. Сейчас занят? Тогда прошу вас, как только Александр Сергеевич освободится, доложите ему, пожалуйста, что с ним по очень важному вопросу хочет связаться академик Казаринов. Да, да, он знает. Пожалуйста, запишите мой телефон. – Казаринов продиктовал дежурному номер своего телефона. – Я буду ждать звонка. И желательно – сегодня, в любой час ночи.

Благодарю вас. – Дмитрий Александрович положил трубку, встал, прошелся по кабинету. – А теперь, дорогой мой, посмотрим, какова цена старику Казаринову в базарный день: ломаный грош или он чего-то еще стоит.

– Думаете – позвонит? – Сбоева удивил такой смелый и свободный разговор академика с дежурным Секретариата ЦК. – Ведь Щербаков так занят. К нему член Военного совета и то с трудом пробивается.

– Александр Сергеевич не из тех, к кому нужно пробиваться. Я хорошо знаю этого человека. Уверен, если будет минутная передышка в неотложных делах – позвонит непременно.

Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошла Фрося.

– Может быть, чайку?

– Обязательно, Фросенька, с лимоном, да покрепче. Прихвати и бутылочку, в буфете в самом низу стоит. Да дай пожевать чего-нибудь легонького.

Фрося взяла с журнального столика хрустальную пепельницу с окурками и вышла.

– Как Григорий? – спросил Сбоев и в душе устыдился, что только сейчас удосужился вспомнить о внуке Дмитрия Александровича.

– До сих пор ни слуху ни духу. – Дмитрий Александрович тяжело вздохнул. – Я тебя, Володя, позвал сегодня, чтобы поговорить о Грише.

Сны мне плохие снятся. Хотя я не верю ни в сны, ни в предрассудки, а тяжело утром на душе, когда по ночам Григорий снится мне то в белом нательном белье, то в каких-то черных монашеских мантиях. Снится таким, каким я его в жизни никогда не видел.

– Все это – нервы, Дмитрий Александрович.

– Ты – генерал, Володя. Ты – человек штабной. Помоги узнать, цела ли или разбита часть, в которой Григорий начал войну. – Казаринов смолк, и его костистая сухая рука легла на грудь, словно защищая ее от удара.

– Какой его последний адрес?

– Я его помню точно: войсковая часть 1635, литер «Б».

Казаринов Григорий Илларионович. Не забудь – Илларионович. Рождения семнадцатого года. Узнай все, что можно узнать о нем, о его части, и позвони мне. А лучше – заезжай.

– Когда было от него последнее письмо?

– В начале июля. Сообщил, что уже вступил в горячие бои, что жену вместе с командирскими женами отправил на восток. Дал ей мой адрес и наказал, чтобы при первой возможности приехала ко мне в Москву.

– Нет. А они уже ждут ребенка.