В огне повенчанные

Еле уловимым движением Николай Егорович поправил усы, скользнул строгим взглядом по Кедрину и, приосанившись, доложил:

– Товарищ генерал-майор, вверенный мне пулеметный расчет занимается чисткой личного оружия!

– Ну и как они его содержат? – Веригин сделал вид, что только подошел к пулеметной ячейке и не слышал, как сержант учинял разнос своим подчиненным.

– Содержат хорошо, товарищ генерал! Сейчас как следует почистят – и будут содержать еще лучше!

Увидев в тупичке траншейного отвода капитана Дольникова, генерал махнул ему рукой:

– А вы, капитан, что делаете у пулеметчиков?

– А мы с самого первого дня на довольствии во втором батальоне, – ответил Дольников.

– А у моста на Днепре совсем побратались, товарищ генерал, – вставил Богров-старший. – Только вот мост рванули рановато.

– Вы думаете? – Взрыва моста на Днепре Веригин не видел (в это время он разговаривал по телефону с командармом), но начальник разведки подполковник Лютов сказал, что с мостом подрывники погорячились, не выдержали у саперов нервы.

– Три санитарные машины были битком набиты ранеными. Видел своими глазами. Все пошли ко дну.

– Как же это так получилось, капитан? – Генерал бросил суровый взгляд на Дольникова.

Ответ Дольникова всем показался дерзким.

– Получилось то, товарищ генерал, за что кое-кому придется отвечать, если останемся живы.

– Что это значит?! Что вы хотите этим сказать?!

– То, что я хочу вам сказать, я уже написал в рапорте на ваше имя!

– Он у меня в кармане.

Веригин посмотрел на часы.

– Через час зайдите ко мне на КП.

…Было уже темно, когда Веригин и Реутов вернулись в блиндаж КП. Все в нем было так же, как и в августе: тот же стол из неструганых досок, под бетонными плитами потолка висели те же две «летучие мыши», свет от которых падал на стены и на стол неровно, ребристыми полосками; вместо дверей – те же брезентовые пологи, которые поглощали посторонние звуки надежнее, чем тонкие деревянные двери… На столе лежала оперативная карта района.

Веригин склонился над ней. Его внимание сосредоточилось на дорогах, идущих к Гжатску, к Ново-Дугино, к Можайску… Временами взгляд останавливался на Москве…

После донесения разведчиков о том, что на обоих флангах дивизии продолжаются стычки разведывательных подразделений с немецкими разъездами и гарнизонами в занятых противником селах, Веригин связался по телефону с командиром стрелкового полка Ярошенко, занимающим левый фланг полосы обороны.

Выслушав доклад полковника Ярошенко, он приказал следить за деревней Лаврово и за автомагистралью Москва – Минск, куда немцы подтягивают свежие силы.

В течение всего телефонного разговора с Ярошенко Веригин видел, что вошедший адъютант ждет, когда генерал освободится, чтобы доложить что-то важное.