В огне повенчанные

 – Помню все, вплоть до нумерации полков и дивизий, до имен и фамилий генералов. – Казаринов вытянул руку. – Вон видишь белый монастырь с зеленой крышей – это Колоцкий монастырь. А деревня рядом с ним называется Шевардино. Видишь?

– У стен этого монастыря двадцать четвертого августа тысяча восемьсот двенадцатого года на рассвете завязался страшный бой. Он длился несколько часов. Гусары Изюмского полка у стен этого монастыря изрубили три эскадрона из авангарда конницы Мюрата.

Казаринов и Иванников поднялись на пригорок, на вершине которого, открытый всем ветрам, возвышался памятник Кутузову.

Розоватый гранит высокой пирамиды отчетливо выделялся на фоне голубого неба, по которому плыли белые сугробы облаков. На лицевой стороне памятника, обращенной к Бородинскому полю, острие золотого меча с черной рукоятью было направлено к венчающему пирамиду бронзовому орлу, который, широко распластав крылья, нес в когтях золотой венок воинской славы.

Читая надпись на памятнике, Григорий почувствовал, как к горлу у него подкатил горячий удушливый комок.

«Неприятель отражен на всех пунктах».

Это были слова из донесения Главнокомандующего русской армией Михаила Илларионовича Кутузова императору Александру I.

Отсюда, с пологого холма деревни Горок, где когда-то был командный пункт Кутузова, все Бородинское поле, с его курганами, холмами, оврагами, Утицким лесом и речкой Колочь, затянутой золотым багрянцем осени, было видно как на ладони.

– Товарищ лейтенант, случайно не по этой дороге шел на Москву Наполеон? – Иванников показал рукой на дорогу, забитую машинами, обозами и пушками на конной тяге.

– По ней. Ее тогда называли Новой Смоленской дорогой.

А вон там, за Утицким лесом, раньше проходила Старая Смоленская дорога, ее отсюда не видно.

Григорий достал из-за пазухи полевой бинокль, поднес его к глазам и стал пристально всматриваться в даль, туда, где правее деревни Семеновской чернели изрытые окопами и блиндажами Багратионовские флеши. В центре деревни Семеновской, над золотыми шапками еще не потерявших листву берез, возвышался под зелеными куполами краснокаменный Владимирский собор бывшего Спасо-Бородинского женского монастыря. Золотой крест над главным куполом собора ярко блестел на солнце.

Недалеко от собора белела церквушка Спаса Нерукотворного и рядом с ней виднелся домик вдовы Тучковой.

– Товарищ лейтенант, время идет. Вас могут зачислить в другой батальон, – обеспокоенно сказал Иванников.

Прижав к груди бинокль, Григорий смотрел на Иванникова невидящими глазами. Помолчав какое-то время, рассеянно проговорил:

– Отражены восемь атак. Ты понимаешь – восемь атак за день! И все – за Багратионовские флеши, – рассеянно сказал Казаринов.