В огне повенчанные

И не где-нибудь, а на Багратионовских флешах. Так сказал командир батальона.

В голубом стылом небе со зловещим карканьем кружило воронье. Над хмурыми притаившимися избенками Горок, над церковью в деревне Бородино, над речкой Колочь, затерявшейся в золотых купах ивняка и ольшаника, над курганом Раевского – всюду кружило горластое воронье.

– Откуда их столько? – удивился Иванников.

– Чуют. Говорят, эта птица чует людскую беду за несколько дней, – рассеянно ответил Григорий, глядя на дорогу, по которой со стороны Можайска бесконечной темной лентой медленно двигались колонны машин, орудия, повозки, пешие бойцы…

– А это правда, что птица эта живет триста лет? – спросил Иванников, наблюдая за кружением воронья в небе.

 – Об этом написано у Пушкина в «Капитанской дочке». Пугачев сказал.

– Бой с Наполеоном здесь был сто двадцать девять лет назад. А ворон, если верить Пугачеву, живет до трехсот лет. Вот и получается… – В голосе Иванннкова прозвучала настороженность: он не знал, как посмотрит на его подсчеты командир.

– Что получается?! – резко спросил Казаринов.

– Может быть, и тогда, в двенадцатом году… над полем этим… некоторые из них летали?

– Не об этом сейчас нужно думать, Петро…

– Мы еще повоюем. Ну а если… Тогда наши дети и внуки вспомнят нас на этом поле добрым словом.

Все вышедшие из окружения офицеры проходили тщательную проверку в особом отделе вновь формирующейся армии. Те, кто проходил проверку, тут же поступали в распоряжение отдела кадров штаба армии.

Там кадровиков интересовал прошлый послужной список, военно-учетная специальность, боевой опыт, партийность…

Дошла очередь и до Казаринова. В небольшой комнате, когда-то служившей подсобным помещением военкомата, Григорий увидел сидевшего за столом майора. Он даже не взглянул на вошедшего, продолжая что-то записывать в блокноте.

– Лейтенант Казаринов, – доложил о себе Григорий.

Майор продолжал писать. Так длилось с минуту. Рассматривая майора, Григорий успел заметить на его правом мизинце длинный, почти просвечивающий ноготь.

«Не день, не два, поди, холил… За Вязьмой он бы у тебя сломался», – подумал почему-то Григорий.

Кончив писать, майор поднял взгляд на Казаринова и предложил сесть.

– Григорий Илларионович.

– Как видите – лейтенант.

– Удостоверение, – устало проговорил майор.

Григорий положил на стол удостоверение.

Ответы Казаринова майор записывал в блокнот, лежавший перед ним.