В огне повенчанные

Я читал рапорт Дольникова. Он аргументирован и убедителен.

Командарм поблагодарил полковника за информацию и распорядился, чтобы завтра к двадцати ноль-ноль к нему вызвали следователя трибунала, который занимается делом Реутова. Сплеча рубить не хотел: по своему опыту знал, что на войне бывают такие стечения обстоятельств, когда праведное дело со стороны может показаться стоящим на грани преступления.

Этот вчерашний разговор с начальником особого отдела сегодня, при объезде можайского рубежа обороны, нет-нет да вспоминался. Несколько раз Лещенко пытался встретиться с полковником Реутовым взглядом, чтобы хоть как-то почувствовать: лежит ли действительно на его совести груз вины, – но Реутов всякий раз отводил взгляд в сторону или опускал глаза в землю.

У Шевардинского редута, перед которым проходил глубокий противотанковый ров, возведенный рабочими завода «Серп и молот», генерал дал знак шоферу, чтобы тот остановил машину.

– Выйдем!.. – сухо бросил он в сторону сидевших сзади Реутова и адъютанта. – А ты… – Генерал повернулся к шоферу и положил руку ему на плечо.

 – Ты, Николай Иванович, можешь минут пятнадцать – двадцать вздремнуть. Прошедшая ночь была у тебя беспокойная.

В боях за Мценск Николай Иванович спас генералу жизнь.

– Вы бы сами нашли часок-другой прикорнуть, – сочувственно ответил немолодой уже шофер, которого Лещенко забрал с собой из корпуса, сданного им три дня назад новому командиру, назначенному Ставкой.

– Ничего, Никола, война кончится – выспимся, – как бы сам себе сказал генерал, выходя из машины.

Генерал поднялся на насыпь, вслед за ним молча поднялись полковник Реутов и адъютант.

Отсюда, с высоты Багратионовых флешей, панорама Бородинского поля просматривалась до самого горизонта.

– Да, – Лещенко поднес к глазам полевой бинокль, – не думал и не гадал, что придется испытать судьбу на этом поле.

– Законы войны коварны, товарищ генерал, – сказал Реутов. – Сейчас не предугадаешь, что день грядущий нам готовит.

Командарму явно не понравился тон, каким полковник почти пропел пушкинские слова.

– Предугадывать не обязательно, а вот бриться по утрам и следить за своим внешним видом командиру Красной армии надо обязательно.

 – Во взгляде генерала, косо брошенном сверху вниз на заросшие рыжей щетиной подбородок и щеки Реутова, просквозила нескрываемая неприязнь.

– Раздражение кожи, товарищ генерал, – оправдываясь, сказал Реутов и провел ладонью по щеке и подбородку.

– Не нравится мне это ваше раздражение. – И тут же, чтобы погасить в душе нарастающий гнев, Лещенко, опустив бинокль, повернулся к адъютанту: – Лейтенант, запиши дислокацию.