В огне повенчанные

Видя, как дрожат пальцы натруженных рук старика, он бросил взгляд на заявление, лежавшее перед ним, и многозначительно спросил: – Захар Данилович, вы слышали, о чем идет речь?

– Слыхал, – на хриплом выдохе произнес старик и по-солдатски вытянулся.

– Ясна, товарищ председатель!

– Беженцы мы, товарищ председатель. Колхозники. Из Белоруссии, Гомельской области… Село наше, Бабичи, немцы сожгли. – С этими словами старик нерешительно и пригибаясь в коленях подошел к председателю и положил перед ним потертую на сгибах справку с потускневшей гербовой печатью. – Сейчас вот в дворниках на Сивцевом Вражке.

– Внуки-то школьники?

– Старший во втором, младшему пошел седьмой годок. Круглые сиротки, товарищ председатель.

– Подождите в приемной, с вами вопрос ясен, Захар Данилович. Нам нужно кое о чем поговорить с Григорием Илларионовичем.

Понятливый по природе, старик быстро откланялся и вышел из кабинета.

Тягостное молчание нарушил председатель. Разминая папиросу, он сочувственно посмотрел на Казаринова:

– Григорий Илларионович, вы хотите передать две комнаты вашей квартиры дворнику и его семье? Так я вас понял?

– И просите прописать в вашей квартире всех четверых?

– А как же по-другому? Насколько мне известно: в Москве без прописки жить нельзя.

– И как же вы хотите прописать их: временно или постоянно? Если временно, то на какой срок: на полгода, на год?.. В заявлении вы этого не указываете. А необходимо указать.

Григорий пододвинул к себе заявление, взял из чернильного прибора ручку. Все видели, как отчетливо и твердо Григорий вывел над словом «прописка» слово «постоянно», а внизу, под текстом заявления, сделал приписку: «Вписанному слову “постоянно” – верить».

И расписался.

– Решительный вы человек, Григорий Илларионович, – улыбнувшись, сказал председатель. – Ведь их четверо. Не заметите, как парни вырастут, и может случиться так, что не поймут они вашего благородного жеста.

– Решительный? – усмехнулся Григорий. – Чтобы в таком вопросе быть решительным, нужно совсем немного.

– Что же именно? – Улыбка на губах председателя потухла.

– Нужно пройти теми дорогами войны, по которым прошли они от сожженного врагом родного села до самой Москвы, и сохранить при этом круглых сирот.

Я по этим дорогам прошел. То, что видели они, все четверо, не дай бог повидать и лиходею. – Григорий обвел взглядом сидевших за столом: – А насчет благородного жеста вы, уважаемый Николай Павлович, выразились не совсем удачно. Благородные жесты делают театральные герои в мелодрамах, а война – это не мелодрама. Это – трагедия. Насчет ребят не волнуюсь. Пусть растут. Я их понимаю. Сам вырос круглым сиротой. Так что прошу удовлетворить мою просьбу.

Румянец стыда залил щеки председателя.