В огне повенчанные

Неповторимые дни в моей жизни… Он много рассказывал мне о тебе, о твоем отце, погибшем при штурме Кронштадта, о том, как вы хоронили его на Волковом кладбище. Он гордился тобой… – Голова художника толчками склонялась на грудь.

Было видно, что он очень устал. Григорий сразу почувствовал это.

– Артем Константинович, у меня к вам большая просьба.

– Слушаю тебя, Григорий Илларионович… – Правоторов медленно поднял голову, и взгляд его встретился со взглядом Григория.

– Я хочу купить портрет деда.

– Зачем он вам? Куда вы его поставите? Вы же воюете… Вы же не знаете, что с вами будет завтра.

 – Большие сильные пальцы старика нервно выбивали дробь на подлокотнике кресла.

– Я хочу поставить памятник на могиле деда.

– Кто его будет делать?

– Вот об этом я и хотел просить вас. Деньги у меня есть. Мне досталось большое наследство. Кроме вас, мне некого просить об этом.

Правоторов откинулся в кресле и некоторое время сидел неподвижно с закрытыми глазами, словно что-то мучительно обдумывал.

– Вы немного опоздали, Григорий Илларионович, – вмешалась в разговор Мария Николаевна, зябко кутая плечи в пуховую шаль.

– То есть как опоздал? – с тревогой в голосе спросил Григорий.

– Неделю назад у нас была закупочная комиссия. Портрет уже оценили, и составлен акт оценки. Его хочет приобрести Третьяковка.

– Ты обожди, Машенька, не вмешивайся… – Правоторов многозначительно посмотрел на жену. – Одно другого не исключает. В запасниках Третьяковки портрет еще успеет настояться… – Глаза Правоторова заблестели, а крепко сжатый кулак твердо лег на журнальный столик. – Да!.. На Новодевичьем кладбище портрет будет выглядеть впечатляюще.

Я и задумал его не салонным, не камерным… – Переведя взгляд на Григория, художник обеспокоенно проговорил: – Но ведь потребуется достойный постамент, желательно из гранита-габро, гранитная ограда… Это потребует немалых денег, а ведь вы пока всего-навсего лейтенант.

– У меня есть деньги, – мягко напомнил Казаринов. – Денег хватит на все: на портрет из бронзы, и на постамент из габро, и на гранитную ограду.

– Машенька, дай мне оценочный лист. Он в нижнем ящике стола, в левой тумбе, в розовой папке.

Мария Николаевна достала из стола розовую папку, извлекла из нее то, что просил муж, и положила документ на стол. Правоторов развернул лист и положил его перед Григорием.

– Зачем вы мне это показываете? – смутился Григорий, который всегда чувствовал неловкость, когда разговор заходил о деньгах.

– Чтобы вы знали, во сколько оценила портрет закупочная комиссия Третьяковки. Вы же хотите приобрести портрет?

– Да, я хочу его приобрести, – твердо произнес Григорий, пробегая глазами оценочный лист.