Ведьмина доля

Хуфия меня убьет…

— Была, — констатировал он и, склонив голову набок, тихо, но веско добавил: — Да, про дела Анфисы Никифоровны расскажу. Но вот про ведьму тебе знать не стоит. Она — не твоя работа, Уля. Не твое дело.

«Нет, мое!», — завопили нечисть и Жажда жизни, но ведьма ответственно припечатала: «Не раскрывайся, дура!», и я невольно съежилась. Да, по сути — не моя работа. Но…

— Вы упускали её не раз и не два, — напомнила угрюмо. — И не раз и не два она пыталась меня убить. Я, Гош, только хочу… поджечь хворост. Или посмотреть, как его поджигают, и убедиться в том, что больше она никого не убьет. Да, не моя работа. Но моё дело. После того, как все вы влезли в мою жизнь… Моё.

Наблюдатель посмотрел рассеянно, очевидно взвешивая «за» и «против». И я, кашлянув, дополнила:

— А еще хочу понять, зачем ей тюрьма. Предлагаю честный обмен сведениями. Тринадцатую сферу на…

Неожиданная догадка сбила с мысли, и я, запнувшись, замолчала и отвернулась. И отчаянно, до рези в глазах, всматривалась в ночную тьму, прислушиваясь к гудению ветра. Там, за защитной сферой, он бушевал, рвал и метал… А здесь, кажется, вот-вот завоет мой спутник.

— На скорости триста километров в час, чтобы я потеряла контроль над полетом? — я ухмыльнулась. — Рискни, камикадзе.

Обернулась и по сосредоточенной физиономии поняла, что рискнет, извращенец. Я хлопнула по боку ковра, останавливая полет, села к наблюдателю боком и потребовала:

— Ты назвала его не далее как вчера, в архиве, — он не стал торговаться и препираться.

Я быстро перебрала всех, о ком говорила. Томка. Софья. Римма. Раяна. И нахмурилась, вновь примеривая на каждую запах. Тот самый горький запах осени здесь, в чистом воздухе, вспомнившись, стал очень осязаемым. И близким. Словно… Помедлив, я запустила руку в сумку. Документы, сотовый, ключи, кошелек, капля крови беса, пояс… Клубок на дне сумки. Небольшой, меньше кулака, с узелками на тонкой нити — противоядия от городской нечисти. То, что я получала в виде тату, Раяна завязывала в узлы. Раяна…

Гоша, подавшись вперед и бдивший за каждым моим движением, заинтересованно открыл рот, но спросить не смог. Закашлялся. Я быстро вынула клубок и подбросила в воздух, разматывая нить. Хороша маскировка. За убойной смесью ядов кто ж учует запах рук — и крови? И я не чуяла. Пока не сорвался блок с темного «угля», пока не пробудилась от спячки нечисть, которая, как и Томкина бесиха, чуяла и запоминала то, на что я не обращала внимания. Пока я не знала, в ком и что именно искать.

Нить размоталась, и в воздухе застыл крошечный желтый кристалл в форме ушной раковины. Прослушка. Я предупреждающе глянула на своего спутника и, кашлянув, тихо сказала:

— Никаких развалин. К Верховной и живо.