Ведьмина доля

Кто знает, какие способности ему сейчас дает Пламя, которое, похоже, разгорается тем ярче, чем ближе тюрьма — и выполнение задачи зеркала. Но когда-нибудь придет время…

Прокручивая мысленно разговор с тетей Фисой, я непроизвольно легла на привычный курс — к дому. И лишь когда в ночи маяком мигнула знакомая «свеча» многоэтажки, я отвлеклась от невеселых дум и сообразила, что до Риммы в центр города лететь другой дорогой, но было поздно. Я почуяла. Неладное. Бесовское. От своего дома.

Затормозив и зависнув в метре от крыши, я прижала ладонь к ковру, мысленно прокладывая путь до дома Риммы. Довезет. Но без меня. На машине одного отпускать опасно, а по воздуху — пять минут и до балкона. И до защиты Верховной.

…ведьма? Нет, сейчас — нечисть. И ты на моей территории, Гош. Извини за неоригинальность.

— Держись крепче, — посоветовала быстро и спрыгнула на крышу.

Здесь бесами несло из открытой чердачной двери так, что нечисть во мне съеживалась от страха. Коврик стремительно унес ругающегося наблюдателя, а я несколько секунд безрезультатно пыталась прощупать квартиру. Ибо бесы… в гостях. В остальных квартирах чисто и люди спят колдовским сном, даже не подозревая о. И площадки в подъезде пусты. И запах концентрируется на верхней, у дверей моей хаты, и висит плотным туманным облаком. Ну что ж. Вот и познакомимся, братцы…

Здравую мысль о вызове Томки я, посомневавшись, отмела — не уверена, что подруга не спятит от их силы. Достала пузырек с кровью мастера Сима и медленно, принюхиваясь, пересекла крышу, нырнула в дверной проем и ступила на железную лестницу. Запах бесов… смущал. Бесшумно спустившись на площадку, я замерла и, нахмурившись, втянула носом воздух. Есть в запахе такое… чего быть не должно. Но если бы речь шла о другой нечисти… я бы сказала, что она больна или ранена. И, вспомнив, кивнула самой себе. Точно. Именно так пах раненый мастер Сим. И именно поэтому я не распознала в нем беса. Он объяснял после, что это защитный механизм беспомощного организма — в кровь выбрасываются гормоны, подавляющие запахи боли и силы.

Входная дверь была приоткрыта, а символы оберега, потревоженные вторжением, слабо мерцали — тонкая багровая паутина на желто-сером потолке. Я зачем-то поправила отцовский браслет и осторожно заглянула в квартиру. И замерла в дверном проеме, потеряв дар речи. Оба беса в облике невысоких полноватых пожилых мужчин, неуловимо похожих на мастера Сима, столбами стояли в коридоре. Лысоватые, усатые, с остекленевшими взглядами; один блондин, второй — брюнет, одетые в одинаковые совковские спортивные костюмы. А по полу стелился седой туман и… «ковровая» дорожка из амулетов, приковывающая «гостей» к полу. Уводящая в зеркало, которое перестало быть обычным зеркалом.