Ведьмина доля

И спящие колдовским сном соседи, и я. Небрежно затянув мешок и бросив его у стены в коридоре, я прошла на кухню и замерла у окна. Дождь хлестал как одержимый, барабаня по крыше и карнизам, ревущим потоком шипя на асфальте, до передела сокращая видимость. Хороня спящий город под тоннами ледяной воды.

— Жор, на кой черт мне таскать на себе эти килограммы? — я, ворча, послушно надевала подвески и кольца, а призрак указывал, что брать.

— На той черт, Уля, — хмыкал он смешливо. — На той, шо будущее больно… — як по-русски? — зыбко. Зыбко, да. Я — знающий, и можу знати. И показати. Шо делать, як схорониться, як обходити. Но ты, — и ткнул в меня пальцем и перешел на деловитый русский: — ты, коли прознаешь, только шажочек шагнешь — и все, поплывет будущее. И я не успею увидеть и прознать. И помочь уже не успею. А покуда не знаешь ничего — помогу, чем смогу.

Шорох открывающейся двери и прихрамывающие шаги в коридоре. Влага, забивающая легкие, выпивающая дыхание и силу. Прелый запах осени. Неподъемно тяжелое тело, пропитанное дождевой водой, и потушенные «угли». Забыла, с кем имею дело — совсем забыла, что Раяна отлично знает мои способности и слабые места, ведь когда-то сама была такой же…

Я кое-как села, привалившись спиной к батарее и запрокинув голову. От недостатка воздуха мутилось в голове. Мысли кружили обрывками обгоревшей бумаги, почему-то ища оправдания беспечности. Но Круг — или хотя бы Томку — нужно было вызывать еще на крыше. Бесы же не в гости пришли — они за мной пришли. А раз не получилось у них… Я горько ухмыльнулась подошедшей Раяне. Так всегда: знаешь, что сильная, веришь, что справишься, а потом становится поздно даже просить о помощи… И винить, кроме себя и собственной гордости, некого.

— Доброй ночи, Уля, — ведьма улыбнулась, но зеленые глаза смотрели холодно. — Вижу, ты… не удивлена. Наблюдатель сболтнул?

Я невнятно булькнула в ответ. Вот, сволочь, неужели они… Ведьма наклонилась надо мной, и меня словно ледяной водой окатило. Тело парализовало, дыхание сперло. И с тихим щелчком упали на пол две потухшие наблюдательские «бабочки», отвалившись от куртки и джинсов. И змеей сполз с руки отцовский браслет. А вот Жориковы кольца и Томкина монетка… безобидны для нее?

— Интересная вещица, — Раяна подняла браслет и принюхалась, восхищенно цокнула языком, — штучная. Знаешь, как делают такую… защиту?

Мне было плевать. Нечисть во мне булькала, бултыхалась и пыталась поскандалить, но вновь и вновь уходила под воду, притапливаемая крепкой рукой. И всё меньше оставалось воздуха. Кухня плыла перед глазами, а хриплый запинающийся голос доносился как сквозь толщу воды.

— Одно дается, а другое… отнимается, — говорила «коллега» как ни в чем не бывало.