Ведьмина доля

То есть…

Второй: Верховная ждет, что я взвою от незнания, «сломаюсь» и приползу к ней на брюхе, согласная на всё — и на Пламя, и на любые задачи. Или на Задачу, раз уж я однозадачная. Тоже не канает. Не мое.

Третий: я взвою от бездеятельности и незнания… и отправлюсь за деятельностью и знаниями. А за Зойкой охотятся, а девочка — под моей опекой. Значит, нападения могут повториться, едва я высунусь из дома… А я обязательно высунусь, и не только до магазина, и не только безопасным днем. И буду готова. И смогу увидеть, поймать, узнать… Запрет — это провокация? Тетя Фиса хорошо меня знает.

Для меня тайны — как кровь для акулы. Как мед для медведя. И я голодная до интересных дел. И на любое дерево полезу, рискуя упасть и свернуть шею, любой улей разворочу в поисках…

Да, вот и вопрос. Чье гнездо ворошить, затевая авантюры? Наше, круговое? Пожалуй, в этом что-то есть… Ибо вешать на меня девчонку и не рассказывать главного под предлогом «Страшной-Тайны-Верховных» глупо. А Верховная глупой не была. И вряд ли она считает, что я, как послушная и порядочная ищейка, буду носиться по городу и искать некую тюрьму. Я не ищейка.

А ведьма. Непослушная и не шибко порядочная. Не хотят рассказывать — сама разберусь. Благо, места знаю. Две штуки. Одно неопасное. Второе… самоубийственное. Заодно и под нападения подставлюсь, и о личности «охотницы» до Зойки постараюсь разузнать. И этот вариант мне нравится больше остальных.

Определив планы на будущее, я откинулась на спинку скамейки и смотрела на небо, пока не закружилась голова. Ветер гнал по темному небу тонкие «перья», и в облачных просветах вспыхивали яркие звезды. И вскоре я перестала различать движение облаков, и звезды казались летящими спутниками.

Ну, вот, почти оклемалась… Колдовское вмешательство, конечно, еще даст о себе знать… но позже. А пока…

Ветер донес шум мотора. Я выпрямилась, прислушиваясь. Тормоза. Хлопанье дверей. Голоса. Мама?..

Оставив на скамейке сумку и пальто (вечер теплый, бабье лето), я поспешила по аллее к парковке. А я-то голову ломала, где ее носит… А она, кажется, важную делегацию встречала. Я быстро дошла до парковки и остановилась, выглянув из-за клена. Сердце дрогнуло и заколотилось с немыслимой силой. Призраки. Из прошлого.

Две штуки. А ними — мама и очень странная незнакомая девица.

Первым призраком был отец. Стоя рядом с мамой, он очевидно продолжал спор, начатый в машине. Мама невозмутимо внимала и уделяла прическе больше внимания, чем его пламенной речи. Поправляла светло-русое идеально уложенное каре-«боб» и изучала в зеркальце макияж. От нее у меня только невысокий рост и худощавое телосложение, а остальное, от синих глаз, вернее — одного глаза, вздернутого носа и «взрыва на макаронной фабрике» — отцовское. И я жалела о сходстве.