Ведьмина доля

Она села, положив на скамейку мою сумку. Пальто на коленях, пальцы теребят ткань, спина прямая, коса через плечо. Пай-девочка. Притворщица малолетняя. Сочувствие, жалость и понимание приказали долго жить.

Вру безбожно и… тяжело. Это непростое умение я освоила только в Кругу и с трудом. И применять не любила. Но использовать себя никому не позволю. Довольно, что на мне тетя Фиса ездит и помелом погоняет.

— Зачем? С чувством, с толком, с расстановкой. И честно.

Опять некая тетя. Где же я с ней пересекалась-то? И чем насолила?

— Слушаю тебя очень внимательно, — сухо.

— Я не знаю, как… объяснить, — отозвалась она тихо. — Тетя рассказывала мне легенды. О стародавних ведьмах. Об их силе и умениях. А еще о том, чему они не смогли научиться, — Зойка запнулась. — С чем не справлялись.

Начинаю догадываться. В конце концов, я с этим работаю.

— Ты о нечисти? — я вспомнила о пачке сигарет, но постеснялась курить при ребенке. — О крупной нечисти, которую стародавние не смогли ни изгнать, ни уничтожить, и поэтому заперли в… загоне? В тюрьме?

Она кивнула. Я посмотрела на нее снисходительно:

— Зой, — и улыбнулась, — это всего лишь предание.

Очень древнее и ничем не подтвержденное. Нет ни одного реального доказательства существования тюрьмы. Ни одного. Стародавние были очень сильны — на порядок сильнее любой из нас, но непростое искусство диалога с нечистью они так и не освоили. Не смогли найти точки соприкосновения. И не соглашались на неизбежные уступки. Либо нечисть покорялась, либо ее истребляли. Либо… запирали. Тюрьма существовала — да, это может быть правдой. Но то, что она существует по сей день, как говорят легенды… Это вряд ли.

Девочка посмотрела на меня… тоже снисходительно. Словно я не понимала одной простой и очевидной вещи.

— Стоп, — повернулась к ней, — ты что, хочешь сказать…

— Ты ее видишь, — Зойка кивнула. — И я вижу. Во снах. И очень давно. А еще со мной… говорят. Через силу. Через кровь. Кровь разжижается, но не стареет. Так тетя сказала. Она мне с детства об этом рассказывала.

С детства… Двенадцать лет, а «с детства». Да было ли оно у тебя, чудо-юдо окаянное?

Она кивнула. Однако… дела. Не то, чтобы я поверила, но…

— Почему ты? И как собираешься ее закрывать?

— У меня есть ключ, — отозвалась моя собеседница простодушно.

Час от часу не легче…

— Какой ключ? И где доказательства существования тюрьмы? Это всего лишь легенда! И с чего ты взяла, что я видела именно ее? И с чего ты взяла, что она появится именно сейчас, то есть… вскоре? И кто именно оттуда может вырваться?

— Не могу сказать, — заявила твердо. — Нельзя. Это только для посвященных.

— Во что посвященных?

— В знания, — пропело за моей спиной сопрано, и я невольно вздрогнула.