Морской волк

У меня была уверенность, что беды, после того, как расстался с монахами, будут ко мне не так внимательны.

Адмирал сидел на низком кресле у камина, в котором весело горели березовые дрова. Нижняя часть тела Жана де Монтобана была накрыта толстым шерстяным одеялом в красно-зеленую клетку. В руках он держал серебряный кубок, украшенный барельефом с прыгающими рыбами, наверное, лососями. Судя по отекшему лицу и покрасневшему носу, адмирал тоже плохо справлялся со старостью. Позади него стоял слуга — крепкий малый с рубленным, туповатым лицом, одетый в черно-желтую ливрею.

Увидев меня, Жан де Монтобан взял кубок левой рукой, правой достал из левого рукава утирку — черный клок мягкой материи величиной с маленькое полотенце, которое в данную эпоху заменяло носовой платок, и громко высморкался.

Немного гундося, он начал:

— А до меня дошли известия…

— …что я попал в опалу, — закончил я, подавая ему развернутую подорожную.

Адмирал Жан де Монтобан посмотрел на нее скользь и кивнул, подтверждая, что ему и так все ясно.

— Надеюсь, и враги короля узнали об этом, — продолжил я. — А чтобы у них не возникло никаких сомнений, надо, чтобы отход моего корабля оказался для вас полной неожиданностью.

— Как это? — спросил он.

— Я предполагал, что завтра утром вы отправитесь на охоту, а когда вернетесь, обнаружите, что корабль ушел, но теперь вижу, что будет лучше, если вы завтра занеможете и пролежите в кровати до вечера, а то и вовсе дня два-три, — сказал я.

— Мне кажется, если я слягу, то на целую неделю! — произнес адмирал с горькой иронией. — Совсем раскис! — добавил он и еще раз громко высморкался.

— Чем дольше, тем лучше, — поддержал я.

— И куда направишься? — поинтересовался Жан де Монтобан.

Я не ответил, только заговорщицки улыбнулся.

— Понятно, — покивав сухой головой, произнес он, отпил большой глоток вина и протянул себе за спину, слуге, чтобы наполнил. — Выпьешь со мной?

— Не могу, — ответил я и объяснил: — Чем меньше здесь пробуду, тем лучше.

— Что ж, можешь идти, — разрешил он и снова высморкался.

Была вторая половина отлива. Барк уже лежал на брюхе между двух вбитых в грунт, деревянных столбов. Выглядел он нормально, срочного ремонта вроде бы не требовал.

Иначе Жакотен Бурдишон написал бы мне. Я решил перебраться на корабль утром. Пока не стемнело, съездил на ферму, где находились мои лошади, выбранные из добычи на племя. Не хотелось оставлять их адмиралу Жану де Монтобану.

Переночевал в трактире возле порта, приказав принести в мою комнату две жаровни. От них к утру угорел немного, зато отогрелся. В пути я основательно промерз. Чем ближе к Проливу, тем больше сырости. На подъезде к Онфлеру мы уже двигались в мелкой и вроде бы неподвижной мороси.