Венецианское завещание

Пестрая лодка, привязанная к причалу, фигурки грузчиков, перетаскивающих корзины куда-то в глубь темного проема открытой двери. Стена, по-венециански обшарпанная. Рядом с дверью открытое окно, а в нем – улыбающееся лицо пышнотелой итальянки. Навалившись грудью на подоконник, она смотрит на мальчика лет восьми, который сидит на дощатом мостке, свесив ноги в воду канала.

Дайнека улыбнулась. Эту сцену можно увидеть в Венеции и сейчас. Те же лодки, и корзины те же. Она подошла ближе, посмотрела на заднюю поверхность холста и прочитала: «1899 г.».

– Какие веселые лица, здесь он был счастлив. – Фима, улыбаясь, разглядывала картину.

– Давай посмотрим еще… Вот эти… – Дайнека прошла в другой угол и без труда вытащила небольшое полотно.

С портрета на нее глядели старческие слезящиеся глаза. Лицо в глубоких морщинах, длинный нос. Нахохлившийся старик в черной одежде был похож на унылую ворону.

– Девятьсот первый год, – прочла Фима.

– Вижу, – задумчиво отозвалась Дайнека.

– А это портрет цветка…

Дайнека собралась поправить подругу, сказать, что это натюрморт. Но, взглянув на крошечное полотно в руках Фимы, поняла, что та выразилась предельно точно.

Это был именно портрет. Портрет цветка с характером и судьбой. На прямом стебле с шипами засохшая темно-красная роза казалась печально склоненной головкой прекрасной дамы.

– И эта картина тоже о ней…

Вместо ответа Дайнека перевела взгляд на изображение Екатерины Эйнауди.

На полу вдоль стен выстроились картины. Глаза у Дайнеки сделались совсем больными.

– Фима, ну как же не выставить все это… посмотри… Я должна… должна сделать все для того, чтобы показать эти картины людям!

– Я пойду, прости, мне нужно идти. – Фима быстро вышла из комнаты. Ее шаги удалялись и, наконец, затихли в конце коридора. Не заходя в номер, Фима ушла.

Дайнека подошла к столу, на котором находились коробки с красками. Она задержала взгляд на портрете Николая Бережного. Ей казалось, что теперь она видит старого знакомого. Посадка головы, крепкая шея, могучий торс, даже черты лица определенно кого-то напоминали.

Под портретом стояла небольшая, украшенная чеканкой шкатулка. В прошлый раз она так и не заглянула в нее. Дайнека открыла ее. Там лежало одно нераспечатанное письмо, адресованное Николаю Бережному.

Не мешкая, Дайнека вскрыла его.

Дайнека подняла глаза на портрет Бережного.

«И все-таки это случилось… Неужели убит?»

Она свернула письмо и положила его в конверт.

«Какая печальная история. Это письмо осталось непрочтенным более ста лет. Баронесса не успела отослать его. Она умерла».

В который раз Дайнеку охватила тоска. Горькое слово «никогда» полоснуло ее по сердцу и отозвалось собственной недавней болью.

– Здравствуйте, синьорина Дайнека. Это команданте Монтанья.