Венецианское завещание

– Фима, Фима! – закричала она, подпрыгивая и взмахивая руками.

– Я здесь! – Ее новая подруга тоже прокладывала дорогу своими тощими локтями.

Вцепившись, наконец, в воротник ее куртки, Дайнека подтянула Фиму к себе и крикнула:

– Держись ближе, потеряешься.

На подходе к площади Святого Марка стало свободней, и Дайнека осмотрелась. Рядом с ними ковыляла компания уставших Вельзевулов. Старший, самый разодетый и презентабельный, печально уронив красные рожки, озабоченно оглядывал свою команду и пересчитывал всех по головам, прикасаясь к ним грозным трезубцем.

С площади доносилась музыка. Там были танцы.

– Пойдем потанцуем? – Дайнека посмотрела на Фиму.

– Нет, – испуганно замотала головой та. – Пойдем куда-нибудь, где потише. Мне страшно в этой толчее.

Они пробирались вдоль стен под сводчатым портиком. На площади плясали Пульчинеллы, Пьеретты, Черти, Дамы и Кавалеры. Проскользнув в проем арки, девушки свернули еще раз и вышли, наконец, к каналу, вдоль него можно было идти свободно.

Дайнека оглянулась и увидела «носатых грифонов». Все так же, плечом к плечу, те неумолимо приближались к ним.

– Нам лучше уйти отсюда… – Дайнека не успела договорить. Кто-то схватил ее за рукав и рванул в сторону. Она ощутила, как чьи-то сильные руки тащат ее в темный проулок.

– Оставьте ее! Немедленно отпустите! – кричала Фима.

Один из тех, кто тащил Дайнеку, кинулся к Фиме и несколько раз ударил ее. Фима упала, но успела схватиться за его ногу. Обозленный мужчина начал ее пинать.

– Не смейте! – закричала Дайнека. – Па-ма-ги-те!

Жесткая рука зажала ей рот и больно, с силой, повернула голову набок. Ее ноги волоклись по земле, как две тоненькие веревочки. Во всяком случае, так ей показалось в ту минуту. Она не видела, сколько их было, тех, кто тянул ее за собой, как не видела, где теперь Фима. Ее тащили все дальше и дальше по темному переулку.

Вдалеке замаячили две мужские фигуры. Дайнека поняла, что их настигают грифоны в уродливых масках, и ей стало еще страшнее.

Вдруг она больно ударилась о камни мостовой. Ее уронили и тут же подхватили снова. Над головой угрожающе навис золотой клюв. Вывернув шею, она увидала еще одного, в такой же хищной маске. Дайнека беспомощно перебирала ногами в воздухе. Сознание расплывалось, все вокруг стало плоским, ненастоящим…

Что-то маленькое и твердое прижалось к ее уху. Стараясь освободиться от неприятного ощущения, Дайнека боднула головой воздух, но опять ощутила нечто у своей щеки.

– Синьорина Дайнека! Синьорина Дайнека! – Чей-то голос назойливо жужжал над самым ухом.

Она тупо мотала головой, отбиваясь от удерживающих ее рук и от этого неуемного нудного жужжания.