Возлюбленная виконта

— Тут есть семейный склеп, — тихо сообщил он, кивнув в сторону, где над высоким отгороженным местом виднелось несколько витиевато украшенных памятников. Белла не повернула голову.

Мистер Фэншоу хорошо прочитал проповедь, которая позволила Белле сосредоточиться на молитве и не думать о том, как она последний раз присутствовала на церковной службе отца. В конце службы появился служитель, открыл дверцу ее скамьи и возглавил шествие членов семьи Хэдли между рядами, картинно размахивая длинным посохом с серебряным набалдашником. Белла едва сдерживала смех при мысли о том, что она, простая мисс Шелли, удостаивается такого внимания, но вовремя сдержалась и успела поздороваться с викарием, стоявшим у двери.

— Не знаю, позволительно ли мне встретиться с миссис Фэншоу и узнать, в чем больше всего нуждается церковный приход, — сказала она.

— Как вы внимательны! Моя жена будет в восторге. Знаете, мы способны сделать многое. Леди Хэдли, уверен, вы окажете весьма благотворное влияние на приход. — Он улыбнулся и перешел к другому прихожанину.

— Хотите посетить семейную часовню, пока мы здесь? — спросил Даниэль.

Видно, он принял молчание Беллы за согласие и провел к боковому проходу в церковь. — Мы пришли. — Он жестом указал туда, где большая плита на полу была обведена свежим известковым раствором. — Это вход в семейный склеп.

Белла глубоко вздохнула, чтобы лучше скрыть чувства.

— Вы знаете, где будет мемориальная доска? — спросила она, читая нелатинские надписи, которые удалось разобрать. Здесь с 1707 года стоял вычурный памятник виконту того далекого времени, в форме римского генерала, которая странно контрастировала с его алонжевым париком и надгробием четырнадцатого века с изображением Кэлна и его жены.

Рядом — гончая, супруга и декоративная собачонка супруги.

— Там, где установлена доска, рядом с памятниками его родителям. — Даниэль указал на голую стену с прямоугольной крашеной деревянной доской. Подойдя ближе, Белла заметила, что на ней изображен герб.

Оказавшись здесь, она удивилась тому, что не испытывает почти никаких чувств. А ведь думала, что этот человек любил ее, пусть напрасно растратил свою жизнь, причинил боль многим, предал свой долг и тех, кто доверял ему, и покинул этот мир.

Оплакивал его лишь Эллиотт, которого он с презрением отверг. «Бедняга, — подумала Белла, удивившись, что жалость взяла верх над обидой и гневом, тлевшими в ее душе. — Такой самонадеянный, гордый, неужели ты не понял, что твой брат стоит шестерых таких, как ты? Почему я не встретила Эллиотта Кэлна с самого начала и не влюбилась в него? Может быть, я все-таки влюбилась в него?»

Эта мысль пришла неожиданно, столь внезапно, что Белла затаила дыхание и тяжело опустилась на ближайшую скамью.