Возлюбленная виконта

— Белла? — Даниэль тоже сел. — Что-нибудь случилось?

— Я вспомнила маму, — соврала она. — Не знаю, где она похоронена. Хотелось бы положить цветы на ее могилу, навещать время от времени. — Выдумка вызвала угрызения совести. «Прости меня, мама, — мысленно произнесла она. — Я ведь должна была что-то сказать в ответ».

— Но вы ведь думаете о ней, — заметил Даниэль. — А это самое главное.

— Да, вы правы, она живет в моем сердце. — Белла достала носовой платок, замечательное произведение из швейцарских кружев, которое для нее выбрал Эллиотт, когда она покупала ридикюль. Поднесла к глазам, делая вид, будто плачет.

«Неужели я люблю его?» Слишком трудно примириться с такой мыслью, ведь рядом Даниэль, которому вдруг изменила привычная тактичность.

— Извините, я такая плакса. — Белла улыбнулась. — Мне кажется, все памятники выглядят красиво на фоне серого камня. Вы отобедаете у нас?

— Если я вам не помешаю. — Даниэль отвел ее к экипажу и поехал следом за ней. Белла не успела произнести вежливое приглашение, как тут же пожалела об этом.

Вместо простого обеда на террасе, в размышлениях о своих подлинных чувствах к мужу, придется сидеть в маленькой столовой, вести беседу, пока за ними будет ухаживать Хенлоу и какой-нибудь лакей.

Она лишь надеялась, что Эллиотт успеет вернуться к этому времени.

Эллиотт изучал записи каменщика. Он почти не сомневался, что тот прав. Если сделать плиту памятника чуть уже и выше, а верхние углы заменить венком, он будет больше гармонировать с памятником у могилы родителей. Придется еще раз взглянуть на часовню, и нужно возвращаться домой к Арабелле, успокоить ее относительно епископа, сообщить новость о муже ее сестры.

Эллиотту хотелось узнать, как чувствует себя Белла, он надеялся, что та пошлет за доктором, если вдруг почувствует недомогание.

Когда экипаж подъехал к церкви, захотелось узнать, вспоминает ли она его.

Он шагал между рядами скамей, держа шляпу в одной руке, записи в другой, заглянул в часовню Кэлнов, положил шляпу на скамью и стал разглядывать стену. Да, придется написать, чтобы произвели изменения. Тут Эллиотт заметил кусочек чего-то белого рядом со своей ногой. Наклонился и поднял.

Это был тот самый новый, очень красивый платок, вышитый лилиями, который он подарил Арабелле в Вустере.

Значит, она уже была здесь.

Среди его предков, вынашивая ребенка, который вполне мог продолжить род. Эллиотту казалось, что ей хочется родить мальчика. Естественное желание любой титулованной жены. Она ждала наследника, ей вряд ли приходило в голову, что муж потерял честь и даже думать не хочет о том, что может держать на руках сына его брата.

«Надеюсь, здесь она нашла умиротворение», — подумал Эллиотт, взял шляпу и вышел из церкви. За ним шумно закрылась тяжелая дверь.