Возлюбленная виконта

 — Хенлоу, покажите, пожалуйста, ее светлости виконтессе ее покои и вызовите горничную.

От удивления Арабелла открыла рот. «Она удивится еще больше, когда увидит упомянутые покои», — подумал Эллиотт, закрыв за ней дверь, и направился к буфету, чтобы налить себе бренди. Он сам тщательно осмотрел эти помещения и убрал сувениры, оставленные женщинами Рейфа, отправил в огонь после беглого просмотра чулки, подвязки, коллекцию иллюстрированных книг, несколько кусков шелковой веревки и комплект постельного белья из черного атласа. Однако даже при этом нельзя было скрыть то обстоятельство, что эти комнаты отделаны для женщины, никак не отвечающей статусу жены и виконтессы.

Не хватило времени убрать набор зеркал в нижней части балдахина над постелью. Наверное, лучше всего отправиться в ее спальню, хотя его очень возбуждало желание увидеть в зеркале это тело с прелестными изгибами. Однако пока можно подождать.

Эллиотт знал, что заняться любовью с молодой женой будет нетрудно, когда она обретет уверенность. В саду Арабелла реагировала с инстинктивной страстностью, что удивило ее не меньше, чем его.

Пробили часы. Он еще не отведал бренди. Поставил бокал, встал и посмотрел на свое отражение в зеркале. Лицо суровее, чем у Рейфа, и менее привлекательное. Но Эллиотт не собирался ничего менять ради Арабеллы. У них не роман на одну ночь, они связаны на всю жизнь. Отныне предстоит учиться жить вместе.

Эллиотт вышел в холл.

— Спасибо, Хенлоу. Вы свободны.

Следуете ли ей лечь в эту постель? Арабелла настороженно взглянула на кровать, думая, что Эллиотт ждет от нее. Та была просторной, с балдахином из розового шелка, прикрепленным к потолку.

Сама она не выбрала бы подобный цвет и не стала бы столь богато украшать комнату множеством лишних вещей, размещать столько зеркал. Картины и украшения казались слишком… чувственными. Почему-то стало не по себе. Соседняя гостиная казалась спокойной. Ни книжных полок, ни письменного стола, ни шкатулки для вышивания. Комната для одевания выглядела явно сибаритской.

Здесь стояла мраморная ванна, где легко поместились бы двое, с резервуаром, который можно было наполнить теплой водой.

Стоило дернуть за цепочку, и вода дождем устремлялась вниз. Позолоченные краны в форме изогнутых лебединых шей, стопка мягких розовых полотенец, шезлонг и еще больше зеркал, множество гардеробов и ящиков с еще не нашедшей применения одеждой.

Инстинкт подсказал Белле, что эти покои созданы для удовольствий. Рейф принимал здесь любовниц. Когда она представила, что могло происходить в этих комнатах, где каждый шаг приглушался сладострастной роскошью, почувствовала дурноту.