Время «мечей»

Их, сидящих напротив друг друга, было хорошо видно в окно, но, кроме сидевших на скамейке Абрикоса и Маомада, этим никто не мог воспользоваться.

– Мухаммад – замечательный человек, – с восторгом рассказывал Маомад. – Очень образованный, прекрасно знает Коран, на каждый случай у него есть мудрое высказывание. И простой, доступный, хотя занимает очень высокое положение, куда выше, чем Абу-Хаджи… А ведь к тому обычный селянин не мог подойти и на сто метров, а на рядовых бойцов он не обращал внимания и никогда не здоровался!

– Руслан тоже простой и доступный, – немного обиженно произнес Абрикос.

Восторги по отношению к недавно прибывшему чужаку казались ему неуместными.

– Да, похоже, они нашли общий язык, – кивнул Маомад.

Оба охранника преданно рассматривали наклонившиеся друг к другу профили руководителей, время от времени обходя площадку и заглядывая в обрыв. Несмотря на то что полная луна достаточно ярко освещала местность, они пользовались фонариками и заглядывали в труднодоступные углы. Бойцы не за страх, а за совесть обеспечивали безопасность своих командиров.

Правда, склоны гор, окружающих отражающую луну и звезды черную гладь искусственного озера, Абрикос и Маомад не контролировали, но до них было больше двух километров. Далеко даже для снайпера-«тысячника», хотя, по некоторым данным, два-три человека в мире могли бы поразить цели и на таком расстоянии. Но таковых в обозримом пространстве не было.

А внутри кафе шел свой разговор.

– Что тут у вас происходит? – спросил Мухаммад. – Одна смерть за другой! Не успел я переговорить с Абу-Хаджи, как его тоже убили.

Что это значит?

– Все знает только Аллах, – Оловянный снова обратил ладони к небу.

– Абу-Хаджи хотел держать всех амиров на короткой веревке.

– Зря. Короткую веревку узлом не завяжешь…

– Это у него и не получалось. А потом случилось то, что случилось…

– Сам Абу-Хаджи объяснял это немного по-другому…

– Пока он был жив, говорил его язык. А теперь говорят факты.

– Ладно. Я встретился не для того, чтобы это выяснять. Все знают: если муджахед поднял руку на своих братьев-муджахедов, Аллах сам его покарает.

Скажи: устранены ли свидетели в Грузии?

Оловянный сдержал ухмылку. Конечно, местные разборки эмиссара Центра не трогают. Да и сам он интересен Мухаммаду лишь потому, что с уходом Абу-Хаджи ему, находящемуся в чужом краю, нужен авторитетный человек, на которого можно опереться.

– Я отправил людей, но они пропали…

– Но, надеюсь, успели выполнить задание?

Оловянному стало стыдно, но врать он не стал:

– Не знаю. Никаких известий я не получал…

– Плохо! – Мухаммад нахмурился.