Все радости - завтра

— Скай, милая Скай! — Он обнял ее и прижал к груди. — Не воюй больше с Бесс Тюдор, моя девочка. Обещай мне! — Он внезапно испугался за нее.

— Обещаю тебе, Адам. Я стала мудрее той женщины, которая нападала на королевские суда прямо у нее под носом. То, что королева никогда не сможет доказать это, — уже достойная победа.

— Нам просто повезло тогда, Скай, — мягко возразил он. Она хмыкнула:

— Мне жаль только изумрудов. — И он рассмеялся вместе с ней. Тут она отклонилась от него. — Черт, Адам, я просто умираю от голода! Ты плохой хозяин, раз не кормишь меня.

— А я-то думал, ты уже получила от меня все, что хотела, моя девочка, — поддразнил он ее, бросая в нее подушку.

— Я не ела ничего приличного уже несколько дней. Глиннис умеет готовить?

— Это только один из ее главных талантов, — ответил он подмигивая. Скай рассмеялась, а де Мариско продолжал:

— Теперь, когда ты успокоилась и готова двигаться, я прикажу, чтобы она что-нибудь принесла нам.

— Да, Адам, мне нужно ехать, мое письмо должно отправиться к Сесилу сегодня утром.

Через час Глиннис уже шла из кухни в спальню, расположенную наверху башни, и ее могучие ноги сгибались под тяжестью подноса с едой.

— Я принесла всего понемножку! — объявила она с дружелюбной ухмылкой. — Сегодня вы уже не захотите есть, миледи.

Глиннис сделала книксен и оставила их созерцать приготовленные для них яства. Там стояли две дымящиеся тарелки с овсянкой, приправленной вареной грушей, накрытое крышкой серебряное блюдо, потускневшее от времени, где были яйца, сваренные в густых сливках, а также сухое испанское вино и укроп. Блюдечко с толсто нарезанными ломтиками розовой деревенской ветчины, горячий батон ржаного хлеба, завернутый в льняную салфетку, чтобы не остыл, свежее масло и густой мед. Картину завтрака довершал серебряный кувшин с коричневым элем.

— Боже мой, — воскликнула Скай в восхищении, — Глиннис могла бы получить работу на моей кухне, Адам! — Она взяла простой деревянный кубок и наполнила его. Вскоре каша была съедена, яйца и ветчина проглочены, и Скай, сидя в кресле, закутанная в огромную шелковую рубашку де Мариско, вытянув свои длинные ноги, большими глотками потягивала коричневый эль. Опустошив половину кувшина, она потянулась за хлебом. Отрезав аккуратно кусочек, она намазывала его маслом и медом, а затем отправляла в рот.

Адам, и сам не последний гурман, с удовольствием наблюдал за ней. Ему всегда нравился ее здоровый аппетит. Женщины, нехотя поклевывающие пищу, считая, что это соответствует хорошим манерам, всегда его раздражали. Скай любила хорошую еду.

— Я сам отвезу тебя в Линмут, — сказал он, и она кивнула головой, так как рот у нее был полон.