Все радости - завтра

— Орден Дарры — монашествующий, — пояснила Скай, — и он ничего не добьется от матери-настоятельницы. Агнес О'Брайен еще более горда, чем все проклятые О'Нейлы, вместе взятые. Она скажет, что сестра Мария Кающаяся — сумасшедшая и к ней приняты меры, а монахини ордена святой Марии денно и нощно молятся за упокой души лорда Бурка.

Бледно-серые глаза Эйбхлин налились гневом, и тон ее голоса скорее напоминал рык воина рода О'Малли, чем скромную монахиню.

— С помощью дяди Симуса или без нее, но я доберусь до монастыря святой Марии и выясню истину для тебя, Скай. Я не понимаю, почему после стольких лет Дарре понадобилось убивать лорда Бурка. Он не причинил ей вреда. Их брак был столь же неприемлем для него, как и для нее, и он сделал все, чтобы вернуть Дарру в ее драгоценный монастырь. Я не понимаю, зачем ей вдруг потребовалось убивать его. Но я выясню это, Скай. Я выясню!

Сестры обнялись, внезапно Скай зарыдала, и в ее плаче было такое отчаяние, такое горе, что пытающаяся утешить ее Эйбхлин почувствовала, что и по ее щекам текут беззвучные слезы. Эйбхлин не знала, сколько они стояли так, обнявшись, но внезапно в комнату вбежала Дейзи, английская служанка Скай, и потребовала, чтобы они шли за ней.

— Старик… госпожа… он умирает!.. — торопила Дейзи. — Скорее, он хочет видеть вас! — И она выбежала из комнаты.

Скай и Эйбхлин быстро привели себя в порядок и поспешили по ледяным коридорам замка за Дейзи в теплую комнату, где лежал Рори Бурк, Мак-Уилльям, отсчитывая последние минуты пребывания в этом мире. У его застланной светло-красным бархатом постели уже стоял священник замка, совершая последние обряды над умирающим. Но слезящиеся глаза Мак-Уилльяма все же загорелись при виде Скай, и едва заметным движением он попросил ее приблизиться, одновременно жестом приказывая взволнованному священнику отойти.

— Теперь уж ты не уедешь на Иннисфану, Скай, девочка… — Он изо всех сил старался не терять чувства юмора.

— Нет, Рори, теперь не уеду, — тихо ответила она.» Пожалуйста, не умирай, — прошептала она про себя. — Ты последнее, что напоминает мне о Найле. Да, мальчик — его сын, но он еще крошка, и у нас нет общих воспоминаний. Пожалуйста, старик, не умирай! Останься со мной!«

— Когда я впервые вас увидел… Вы помните, когда я впервые вас увидел? — спросил он.

— Да, — ответила она, — на празднике Двенадцатой ночи, вы тогда собрали всех вассалов в гости. Всего несколько месяцев я была замужем за Домом и уже беременна своим первенцем. О, Рори, когда вы увидели меня, вы пожалели о сговоре с О'Нейлами, вы пожалели об этом. — Она улыбнулась при воспоминании о том, какой юной гордой штучкой была тогда.

— Да, я пожалел, — согласился он, — но в конце концов вы стали женой Найла и матерью двух моих единственных наследников.