Записки человека долга

Да и Петров, я слышал, не особенно и пострадал – я же говорю, шли реорганизация, расформирование и прочие масштабные дела, вот он и проскочил в ту калиточку. Строгое взыскание – и точка. Даже тот саперный капитан, майор говорил, всего-то звездочку и потерял. Оправдался как-то, что не было у него приказа снимать решетки, вскрывать стены, вообще ломать особняк – проверка обычными методами, и не более того. Ну, и самому майору влепили строгача – порядка ради. Как обеспечивающему.

Да, и маршалу, конечно, отвели совсем другую резиденцию. Кому-то так показалось правильнее.

Вот и вся история. Не то чтобы я потом старался специально, но при первой возможности искал в соответствующей литературе этого самого Карло Кадарелли из Флоренции. Ни разу не наткнулся на это имя за многие годы. Вот и думаю иногда: а может, он не одну такую статую сделал? Может, его за это еще в старые времена подгребли? А эта уцелела – ну, купил, скажем, какой-то заезжий иностранец, увез за тридевять земель? Не знаю. Ни следочка.

Зато благодаря Сидорову потом и в самом деле прочитал много старых сказок и легенд про оживающие статуи.

Которые и в самом деле частенько душили людей. И все же, все же… Иногда думается: а может, она ничего такого и не хотела? Всего-то навсего пообщаться с нами. Плохо представляю, правда, каким образом, но вдруг ей просто наскучило триста с лишним лет торчать на одном месте? Потанцевать хотела или просто прогуляться под ручку? Сам понимаю, версия крайне уязвимая, но отчего-то хочется думать, что не было у нее смертоубийственных замыслов. Уж очень она была красивая.

Но кто бы тогда в нашем положении взялся экспериментировать?

Вот вы бы взялись? То-то… Вот и пришлось…

Моя госпитальная Одиссея затянулась надолго. В январе, в Восточной Пруссии, в грудь прилетели два осколка. Тот, что угодил слева, оказался вовсе уж мелким пакостником: вспорол кожу и немного зацепил два ребра, даже без трещин. А вот второй, сволочь, проломил ребра и глубоко ушел в левое легкое. Это уже было гораздо серьезнее. Да вдобавок начались осложнения с долгими гнойными истечениями, и какое-то время, мне потом по секрету признались, доктора считали, что я не жилец.

Ничего, выкарабкался. В конце концов эвакопоезд привез меня в Свердловск, и начались мытарства. Госпиталь располагался в гостинице «Большой Урал», а это здоровенное здание насквозь продувалось сквозняками, холод стоял невероятный… Ну, к весне стало получше, а там и война кончилась, и настал июнь.

Я тогда уже числился вполне ходячим, на койку приходил только спать. И числился в команде выздоравливающих – а это та еще шарашка.