Земля живых

В опасной близости от уха Грешника просвистела стрела – и вгрызлась в толстое стекло маски, мгновенно пошедшей трещинами. В последнюю секунду Грешника осенило – и он дернул за все еще протянутую к нему руку, чтобы тело не упало снаружи. Бес юркнул в люк и мешком рухнул вниз.

– Отличный выстрел, – коротко бросил он Лапе. – А теперь жди и не высовывайся!

Не слушая, что снизу прокричала Лапа, с напускной легкостью Грешник выскочил на поверхность.

В окуляре оптического прицела произошло нечто странное. Спутник по рейду, отправившийся проверить запасной лаз в «мышеловку» старого бомбоубежища, неожиданно нырнул рыбкой в глубину люка. Тут же вылез обратно, развел руками и принялся деловито отряхиваться. Ловкач, ничего не скажешь. Но, видно, не обнаружил в люке ничего, достойного внимания. Вот он – поднял винтовку и направляется сюда. Странно, мог бы по связи сообщить, что к чему… Только связи почему-то нет.

Бес оторвался от прицела, наблюдая за приближением товарища, которого прикрывал из укрытия. Однако… Как-то неуверенно он идет. Словно забыл, откуда сам направился туда, к люку. Может, повредился при падении? Глупо для бессмертного – свернуть себе шею во время охоты на крыс. Впрочем, на то и охота, чтобы пощекотать себе нервы. Сознание бесконечности собственной жизни, как оказалось, со временем становится слишком пресным без некоторой разумной доли риска.

Охотник медленно поднялся и помахал приятелю рукой. Тот помахал в ответ, направился в его сторону. И тут мозг охотника пронзило понимание странной и дикой вещи: он не знал, кто сейчас приближается к нему в стандартном костюме химической защиты. Вроде бы черная ткань и маска намертво скрывают личность – но только не для острого взгляда стрелка. Походка, манера двигать руками, посадка головы… По этим признакам знающий с легкостью отличит бессмертного от крысы-однодневки.

– О, нет… – бес дернулся было к винтовке, стоящей на сошках, но усилием воли остановил себя.

А что, если он ошибся? Занервничал, дал слабину – да еще покажет это остальным? Хуже, если он, запаниковав, пальнет в приятеля. Проявление трусости охотники не прощают. Это не имело бы особого значения, будь он смертным, как эти крысы. Это у них «время лечит», забываются грешки и ошибки – им некогда помнить мелочи на фоне ускользающей жизни.

У бессмертных не так. Ошибку будут помнить всегда. И припоминать ее – вечность. Кто ж знал, что у бессмертия тоже есть минусы?

Охотник ждал, наблюдая, как приближается тот, в маске. И когда уже почти убедил себя в излишней нервозности, тот вскинул винтовку.

Бес бросился навзничь, спеша взять неизвестного на прицел. Но теперь мощь крупного калибра играла против него громоздкостью и массой.