Жемчужина Лабуана

Скоро ты увидишь, мой дорогой, что за птица лорд Велкер. Но, Янес, будь осторожен! Ты имеешь дело со старой лисой».

В это мгновение снаружи раздался свист. Португалец вздрогнул от неожиданности.

«Каммамури, – сказал он себе. – Как неосторожно!»

Он закрыл дверь на цепочку и осторожно высунулся в окно. Шагах в сорока от дворца, под густой тенью пальмы с длинными перистыми листьями, стоял маратх, опираясь на бамбуковую палку с заостренным железным наконечником. Не без удивления португалец заметил рядом с ним маленькую лошадь, нагруженную двумя большими корзинами: одну с фруктами всех сортов, а другую с хлебом.

«Маратх более хитер, чем я думал, – прошептал Янес. – Похоже, он устроился снабженцем на руднике».

Португалец закурил. Маленькая вспышка пламени тут же привлекла внимание Каммамури.

«Он заметил меня, – сказал Янес. – Но не двигается. Понимает, что надо быть осторожным».

Он сделал ему знак рукой, потом вернулся в комнату и открыл ящик стола. Там были листы бумаги, чернильница, перо и пухлый кошелек, который издавал приятный металлический звон.

«Мой друг раджа позаботился обо мне, – сказал португалец, смеясь.

 – Здесь немало блестящих гиней».

Он вынул лист бумаги, оторвал небольшой клочок и написал мельчайшими буквами:

«Будь осторожен, внимательно следи за всем вокруг. Жди меня в китайской харчевне».

Он свернул записку и снял со стены длинную цилиндрическую трубку с раструбом на конце, так называемый «сумпитан» – страшное оружие, которым даяки на шестьдесят шагов мечут отравленные стрелы.

– Я тоже не ударю в грязь лицом, – сказал португалец, осматривая оружие.

Он взял стрелу, надел на нее записку и вставил в сумпитан.

Приложил трубку ко рту, а затем сильно дунул. Стрела вмиг долетела до маратха, который проворно подобрал ее и оторвал бумажку.

– А теперь пора прогуляться, – проговорил Янес, видя, что Каммамури удалился.

Он забросил за спину двуствольное ружье и вышел, почтительно приветствуемый часовым. Пройдя улицы и улочки, по сторонам которых возвышались на столбах хижины, под которыми, распространяя нестерпимую вонь, расхаживали свиньи, дремали собаки и прыгали обезьяны, он менее чем за четверть часа добрался до харчевни.

У двери ее стояла привязанная лошадь маратха.

«Приготовим гинеи, – подумал португалец. – Предвижу бурную сцену».

Он заглянул в харчевню.

В углу, перед миской риса сидел Каммамури; а за стойкой, в очках с затемненными стеклами, стоял трактирщик, царапая что-то на большом листе бумаги ручкой внушительных размеров. Китаец, без сомнения, был занят составлением счетов.

– Эгей! – закричал португалец, входя.

Трактирщик вздрогнул и поднял голову.