Жемчужина Лабуана

В этот миг европеец, который только сейчас заметил ее приближение, обернулся к своему товарищу, погруженному в глубокие думы.

– Сандокан, – сказал он, – прао уже входит в реку. Мы будем брать лоцмана?

– Мне не нужны любопытные глаза на борту судна, Янес, – ответил тот, поднимаясь и устремляя взгляд на станцию. – Доберемся до Калькутты и без помощи лоцмана.

– Ты прав, – кивнул Янес после недолгого размышления. – Лучше сохранить инкогнито. Никогда не знаешь, какая мелочь может навести на наш след этого мерзавца Суйод-хана.

– Когда мы будем в Калькутте?

– До захода солнца, – ответил Янес.

– Нам нужно поторопиться и как можно скорее увидеться с Тремал Найком. Бедный парень! Потерять жену, а теперь и единственную дочь!

– Мы обязательно вырвем ее у Суйод-хана. Посмотрим, устоит ли Индийский Тигр против Тигра Малайзии.

– Да, – сказал Сандокан, и молния блеснула в его глазах, а лоб грозно нахмурился. – Мы вызволим ее, даже если мне придется для этого перевернуть всю Индию и утопить этих подлых собак тугов в их подземных пещерах. Но дошла ли наша депеша до Тремал Найка?

– Не тревожься, Сандокан: телеграммы всегда доходят до места назначения.

– Думаю, да, но лучше все же предупредить его, что мы уже вошли в Хугли и к вечеру будем в Калькутте. Он пошлет Каммамури, чтобы тот встретил нас и проводил к его дому.

– А есть тут телеграф по пути?

– Есть, в Даймонд-Харборе.

– На той лоцманской станции, которую мы только что миновали?

– Тогда встанем на якорь и пошлем кого-нибудь. Полчаса для нас небольшая потеря. К тому же за домом Тремал Найка наверняка следят.

– Ты прав. Предусмотрительность будет не лишней.

– Тогда напиши, друг мой.

Янес вырвал листок из записной книжки и быстро написал на нем карандашом: «С борта “Марианны”, господину Тремал Найку, улица Дурумтола. Сегодня утром мы вошли в Хугли и вечером будем у вас. Вышлите Каммамури нам навстречу. Наше судно идет под флагом Момпрачема. Янес де Гомейра».

– Вот, – сказал он, показывая листок Сандокану.

– Хорошо, – ответил тот. – Лучше твоя подпись, чем моя. Англичане, думаю, еще помнят меня и не простили мои набеги.

Парусник встал на якорь в полумиле от Даймонд-Харбора, и шлюпка с гребцами уже была спущена на воду, когда Янес подозвал рулевого, вручив ему записку и деньги.

– Ни слова о нас, – приказал он. – Разговаривай только по-португальски. Капитан сейчас – я.

Рулевой, высокий и крепкий парень, кивнул, проворно скользнул в шлюпку, и она тут же устремилась к берегу, взяв курс на лоцманскую станцию.

Через полчаса он вернулся, объявив, что депеша отправлена по назначению.

– Тебя о чем-нибудь спрашивали? – поинтересовался Янес.

– Да, капитан. Но я помалкивал. Я был нем, как рыба.