Жемчужина Лабуана

Вверх и вниз по воде двигалось все больше барж и лодок с товарами, встречались и паровые суда – они дымили и издали гудками оповещали о своем появлении.

Ближе к шести Янес и Сандокан, которые стояли на баке, уже могли разглядеть в туманной дали верхушки пагод и крыши Черного города, как называли Калькутту, и внушительные бастионы прилегавшего к ней форта – то был знаменитый Форт-Уильям. По правому берегу все чаще появлялись изящные бунгало, небольшие дворцы, выстроенные в характерном для этих мест смешанном англо-индийском стиле, окруженные банановыми и кокосовыми рощами.

Сандокан приказал поднять на главной мачте флаг Момпрачема, где на красном фоне красовалась голова тигра с широко раскрытой пастью, а большей части экипажа велел спуститься в кубрик. Пушки на корме и на носу, спрятав от посторонних глаз, накрыли брезентом.

– Неужели Каммамури нас не встретит? – Сандокан встревоженно обернулся к Янесу, стоявшему рядом с вечной сигаретой во рту. Но тот как раз поднял руку, указывая на шлюпку, двигавшуюся навстречу им.

– Вон он, верный слуга Тремал Найка!

Сандокан перевел взгляд туда, куда указывала рука Янеса, и увидел маленькое, но изящное суденышко, с шестью гребцами и рулевым, украшенное резной головой слона на носу.

Шлюпка уверенно маневрировала среди многочисленных судов и суденышек, буквально загромождавших здесь реку. На корме у нее плескался точно такой же, как у них, красный флаг с головой тигра. Заметив шлюпку, Янес сразу же отдал приказ бросить якорь.

– Ты видишь его? – радостно спросил он.

– Глаза Тигра Малайзии еще не ослабели, – ответил ему Сандокан. – Да, это он. Он сидит на руле. Спускайте трап.

Сейчас мы узнаем все подробности.

Шлюпка быстро подошла и пришвартовалась к «Марианне» с правого борта, где был заранее спущен трап. Пока гребцы вынимали весла и привязывали лодку, рулевой проворно, как обезьяна, вскарабкался по трапу и ступил на палубу.

– Ах, господин Сандокан! Господин Янес! Какое счастье снова увидеть вас! – восклицал он взволнованно.

Это был смуглый индиец тридцати или тридцати двух лет, довольно высокий, крепкий, в отличие от других бенгальцев, которые обычно бывают худыми, с бронзовым от загара лицом, которое особенно выделялось на фоне белого одеяния, а подвески в ушах придавали ему изящный, но несколько экзотический вид.

Сандокан сжал руку, протянутую индийцем, и заключил его в объятия.

– Ты здесь, на моей груди, дружище!

– Ах! Господин! – воскликнул индиец прерывающимся от волнения голосом.

Янес, более сдержанный, не столь экспансивный, лишь крепко от всей души пожал ему руку.

– Что с Тремал Найком? – спросил Сандокан с беспокойством.

– Ох, мой господин!.. – горестно покачал головой индеец.