Жемчужина Лабуана

Он был не из тех, кто способен волноваться по такому поводу. Ему случалось помериться силами и с более сильным противником.

Рука, которая легла ему на плечо, заставила его обернуться. Янес и следом за ним Тремал Найк поднялись на мостик в сопровождении Каммамури.

– Неужели ты прав? – спросил португалец. – Или это просто случайность?

– Случай подозрительный, – ответил Сандокан. – Я уверен, что они последуют за нами.

– И что, они могут напасть на нас?

– На реке не думаю, но в море – возможно. Однако мне бы этого не хотелось, хотя я и полностью уверен в своей команде.

– Мы высадимся раньше, чем доберемся до устья реки, – сказал Тремал Найк. – Кхари отстоит от моря на много миль.

– Но раньше нам нужно избавиться от этих шпионов, – проворчал Сандокан. – Проведем ночь на борту, не станем высаживаться до утра. Так мы сможем выяснить намерения этих наших назойливых спутников. Я намерен с ними серьезно поговорить, если и сегодня вечером они бросят якоря рядом с нами. Пока же сделаем вид, что нам все равно. И пойдем пить чай. Кстати, как там вдова?

– Мы оставим ее в моем доме в Кхари, – ответил Тремал Найк.

– Баядера может нам понадобиться в Сундарбане, – сказал Янес. – Я бы предпочел взять ее собой.

Сандокан пристально взглянул на португальца, и этот мужественный человек слегка покраснел, как девушка.

– Янес, – сказал Сандокан с улыбкой, – твое сердце лишилось брони?

– Я уже староват для этих дел, – пробормотал португалец смущенно.

– Ну, это не беда. Глаза молоденькой Сурамы вернут тебе твою юность.

– Будь осторожен, – сказал Тремал Найк. – Индийские женщины опаснее белых.

– Я знаю только, что они прекрасны и их глаза сжигают сердца, – ответил Янес.

– Рассказывают, что когда бог Тваштри создал мир, он долго колебался, прежде чем сотворить женщину, и долго думал, из каких элементов сделать ее. Предупреждаю, что я говорю об индийской женщине, а не о белой, желтой или малайской.

– Мы слушаем, – сказал Сандокан.

– Он взял округлость луны и гибкость змеи, неутомимость вьюнка и трепетность тростника, бархатистость розы и легкость пуха, взгляд косули и веселье солнечного луча, сумеречность тучи и непостоянство ветра, робость зайца и важность павлина, сладость меда и твердость алмаза, жестокость тигра и холодность снега, стрекотание сороки и воркование голубки.

– Черт побери! – воскликнул Янес. – Сколько всего набрал этот индийский бог!

– Мне кажется, он не пожалел элементов, – сказал Сандокан. – Особенно заметь, Янес, что у индийских женщин есть даже жестокость тигра!..

– Мы сами тигры Момпрачема, – отвечал португалец, смеясь.