На крутом вираже

Ему не хотелось снова затевать спор о виновности банкира Киршера. Он понимал, что все равно на этом этапе переубедить Железнова не удастся. К тому же в аресте Киршера был и некоторый плюс для интересов следствия: этот арест успокаивал настоящего убийцу, он будет полагать, что следствие уже нашло себе виновного. А если так, он может появиться где-то в людном месте, и его не трудно будет задержать.

– Значит, наши эксперты утверждают, что записка кем-то сфабрикована? – уточнил он напоследок.

– Да, твердят эту свою версию как попугаи, – сердито буркнул Железнов.

– Ладно, спасибо за разрешение, – сказал Гуров и вышел.

До СИЗО было не близко, поэтому Лев позвонил Глухову и попросил прислать ему машину. Минут через десять полицейская «Веста» остановилась у подъезда, он сел в нее и покатил в сторону тюрьмы."

"Разрешение, полученное от Железнова, действовало безотказно, и спустя полчаса Гуров вошел в камеру для допросов, в которой с другой стороны стола уже сидел банкир Александр Киршер. При виде сыщика он горестно развел руками и воскликнул:

– Вот видите! Я так и думал! Не напрасно я прятался! А вы еще меня успокаивали…

– Вы прятались в «комнате страха» не от ретивого следователя, а от неизвестных убийц, – напомнил ему Лев.

 – А это, как мы оба понимаем, совсем не одно и то же. От убийц вы в тот момент спрятаться уже не могли: ведь они решили именно вас сделать козлом отпущения, повесить на вас все три преступления. И запустили для этого своего рода механизм. Скажите, 9 сентября, ближе к вечеру, у вас был телефонный разговор с Галустяном?

– Вот, и вы об этом разговоре! – воскликнул банкир. – Меня уже вторые сутки о нем все время спрашивают. А я отвечаю то же самое, что и при первом допросе: такого разговора не было.

Мы в этот день, 9 сентября, с Андреем вообще не разговаривали.

– И вы его не просили приехать к вам в банк или в какое-то другое место?

– Как же я мог его о чем-то просить, если мы не говорили? Ну, хорошо, отвечу: нет, не просил.

– Скажите, а вот эту записку вам показывали? – И Гуров продемонстрировал банкиру документ, найденный в доме Галустяна.

Киршер даже не стал читать бумагу – только взглянул на нее с брезгливым выражением и отвернулся. Как видно, эта записка была ему уже хорошо знакома.

– А как же, конечно, показывали, – ответил он. – Совали мне эту фальшивку. Я им сразу сказал, что здесь почти ни слова правды нет.

– Вы говорите «почти», – заметил Лев. – Значит, какие-то операции, здесь указанные, вы все же проводили?

– Да, несколько операций имели место, – согласился банкир. – Если быть точным, то третья и четвертая записи.

Гуров заглянул в записку, внимательно прочитал те места, о которых говорил Киршер, и произнес:

– Но это самые небольшие по объему и вполне законные операции.