На крутом вираже

– Вот именно! – воскликнул банкир. – Тот, кто составлял эту фальшивку, взял две подлинные операции (где-то он их подсмотрел, наверное в наших бухгалтерских книгах), а остальное все выдумал. И самая подлая выдумка – насчет вывода средств из моего банка в какое-то общество «Стрела» на сумму 130 миллионов. Это полный бред! Полный! И его легко проверить. Пусть следствие проведет аудиторскую проверку моего банка, и они увидят, что никакого вывода средств не было.

– И что вам на это сказал следователь? Будет он проводить аудит?

– Ничего вразумительного он не сказал, – махнул рукой Киршер.

 – Заявил, что следствие не нуждается в моих советах. Оно, дескать, само знает, что и как делать.

– Понятно… А теперь, Александр Львович, давайте вернемся в самое начало сентября, даже в конец августа. При первой нашей встрече я вам уже задавал один вопрос, и вы на него ответили. Но мне показалось, что тогда вы не придавали особого значения моим вопросам и отвечали не задумываясь. Но теперь ваше положение изменилось, и сильно изменилось. Однако я считаю, что обвинение против вас – ошибочное. И я, как и вы, заинтересован, чтобы вы вернулись домой.

Но для этого нужно найти настоящего убийцу. Поэтому я вас прошу подойти к моему вопросу со всей ответственностью.

– Хорошо, я буду очень внимателен, – пообещал Киршер. – Какой у вас вопрос?

– Когда ваша карточная компания встречалась в последние два раза – а это было в конце августа и начале сентября, не выказывали ли Приходько и Котов признаков беспокойства? Или, скажем, озабоченности? Они могли об этом прямо не говорить, но эта озабоченность могла выражаться в их поведении. Вспомните хорошенько.

На этот раз банкир не стал сразу отвечать «нет, ничего такого не было».

Он отнесся к вопросу Гурова со всей серьезностью. Подумал минуты три, не меньше, и, наконец, произнес:

– Вы знаете, первым моим побуждением было сказать, как и тогда, «нет». Но потом я вспомнил, что Денис в последнее время и правда выглядел каким-то озабоченным. Думал о чем-то своем, не слышал, когда к нему обращались с вопросом. Тут вы подобрали правильное слово. Да, он был чем-то озабочен, словно перед ним стояла какая-то сложная задача и он не знал, как к ней подступиться.

– А он не намекал, что его так беспокоило?

– Нет… нет, кажется, не намекал.

– А с чем это было связано – с работой или с домашними делами? Или, может быть, с его собственным здоровьем?

– Ну, на здоровье Денис никогда не жаловался – он ведь много лет занимался спортом. И в семье у него, насколько мне известно, все было благополучно. Кажется, эта его озабоченность была все же связана с работой.

– А с какого времени это началось? Может, не в августе, а еще раньше?

– Может быть… Видите ли, летом мы встречались не так регулярно.