Абандон. Брошенный город

– Это вариант, – согласилась Эбигейл, – но я осмотрела дверь, и, на мой взгляд, именно этим они здесь и занимались: пытались сломать дверь или отбить камень вокруг нее. Но порода очень твердая, и мы наверняка умрем от жажды раньше, чем добьемся какого-то успеха. Думаю, они совершили большую ошибку, сосредоточившись именно на этом. А когда выбились из сил, то просто легли умирать, потому что сил на поиски воды или другого выхода у них уже не осталось.

– И света тоже, – добавил Лоренс.

– Вот именно. Я к тому, что если они не смогли сломать дверь, то и у нас нет никаких шансов.

– И что тогда остается? – спросила Джун.

– Мне представляется так. Шахту в этом месте расширили нарочно, чтобы получить такую вот пещеру. Уверен, дверь – не единственный выход. Знаю, мы все устали, но предлагаю, пока еще есть какие-то силы, вода и продукты, встать и попытаться найти другой выход.

– Вы хотите, чтобы мы вслепую бродили по пещере? – испугалась Джун.

– У тебя есть другой вариант? – отозвался Кендал.

– А если заблудимся?

– Мы уже заблудились. Представим, что двери нет, а вокруг камень. Возможно, так оно и есть.

– Мне, признаться, страшно до смерти, – сказала Эбигейл, – но я согласна – ничего больше нам не остается.

– Может, стоит разделиться? – предложила миссис Тозер. – Тогда и шансы найти выход повысятся.

– Вообще-то не повысятся, – вздохнула журналистка. – Время на поиски ограничено продолжительностью работы батареек, и если мы разделимся, то нам придется включить два или три фонаря.

– Если бы кто-то выбрался отсюда живым, вы ведь знали бы об этом, правда, Лоренс? – Джун повернулась к профессору.

Тот включил фонарь, и женщины зажмурились от внезапно ударившего в глаза света.

Валун – семьсот фунтов цельного гранита – подняли семеро шахтеров. Подняли, кряхтя, так что спины у них хрустели. Из пещеры его медленно и осторожно, шаг за шагом, с ускорением в конце, доставили к железной двери.

От удара содрогнулись стены. Треть валуна отломилась, и троим мужчинам сломало ноги.

Дверь же лишь чуточку прогнулась.

Клетевой с прииска «Годсенд» схватил стоявший у стены дробовик и пальнул в дверь.

Дробь рассыпалась рикошетом искр. Другие мужчины тоже похватали револьверы и ружья, и шахта взорвалась какофонией пальбы и наполнилась едким дымом.

Потом выстрелы смолкли – а дверь как ни в чем не бывало стояла на месте, высокомерно бросая вызов пленникам. Несколько трещинок и ничего больше – и дергающийся на полу парень с дырой в щеке, из которой, словно из гейзера, била кровь.

Тут и там зазвучали голоса – настойчивые, перебивающие друг друга, соревнующиеся в борьбе за внимание.

Подняв два фонаря, Стетлер призвал всех к тишине, но за криками спорящих его никто не услышал.