Абандон. Брошенный город

Должно быть, какой-нибудь заключенный… Да, давайте пока держаться главного коридора.

Примерно через час они наткнулись на пещеру, напоминающую богато декорированный грот. Лоренс посветил вверх – сталактиты свисали здесь гроздьями и шли ряд за рядом, как зубы у акулы. В центре они срастались в причудливый конгломерат, напоминавший люстру, у ближней стены походили на трубы органа, а в дальнем углу смахивали на длинные щупальца медузы.

Пещера сталактитов сменилась туннелем с гладкими стенами и низким, всего в футе над головой Кендала, потолком. Стены эллиптического прохода понемногу расширялись, потолок же понижался, так что вскоре путешественникам пришлось сначала пригнуться, потом присесть, еще чуть позже опуститься на четвереньки, а в конце и вовсе пробираться ползком, протискиваясь между полом и потолком, разделенными шестнадцатью дюймами пространства.

Минут через пять Эбигейл не выдержала.

– У меня клаустрофобия! – закричала она. Девушка не видела света фонаря и ощущала себя пленницей кромешной тьмы. Даже тепло ее собственного дыхания отражалось от стен легким прикосновением к лицу.

Что-то схватило ее за лодыжку, но повернуться и посмотреть, что это, не позволяла теснота туннеля.

– Они вокруг нас, – прошептала сзади Джун. – Они говорят со мной, не умолкая.

– Слышу что-то впереди! – крикнул Лоренс.

Позади что-то шептала Джун. Эбигейл уже хотела сказать отцу, что пора, к чертовой матери, поворачивать и двигать назад, но тут и она тоже услышала то, о чем он говорил, – какой-то неясный шум.

Свет фонаря ударил ей в лицо.

– Уже близко, – сказал Лоренс.

В самом конце высота лаза не превышала одного фута. Эбигейл протиснулась еще немного, и профессор, схватив дочь за руки, помог ей подняться.

– Где мы? – спросила девушка.

Вместо ответа Кендал провел лучом по огромной пещере с высоченными, в шестьдесят футов, стенами.

– Боже мой! – воскликнула Эбигейл.

Они стояли на краю подземного озера в пятьдесят футов шириной и два глубиной. На другой его стороне, из расщелины в скале, низвергался водопад. Избыток минеральной воды уходил в глубь горы через дыру в стене, так что озеро оставалось на одном уровне. Грохот воды заполнял все подземелье неумолкающим эхом, звук которого напомнил Эбигейл ее любимое место в Центральном парке – фонтан Черри-Хилл. Там, если сесть к нему поближе, шум города был почти не слышен.

Пока Лоренс помогал Джун вылезти из туннеля, журналистка наклонилась и потрогала темную, как чернила, воду – жутко холодную, с температурой лишь на градус-другой выше точки замерзания. Луч света скользнул по поверхности озера, и она увидела, что его дно состоит из каких-то белых кристаллов. Между ними плавала полупрозрачная безглазая рыбешка.