Абандон. Брошенный город

Девять метеоров прочертили четырехугольник неба, прежде чем сон сморил ее окончательно. И, несмотря на все разговоры у костра о загадочной судьбе жителей Абандона, самой большой тайной для нее по-прежнему оставался человек, посапывавший в одиночестве в палатке, в двадцати футах от нее.

Эбигейл открыла глаза. За ночь пар от ее дыхания отложился на спальном мешке тонкой ледяной корочкой. В других палатках уже ворочались и шевелились, а еще дальше потрескивало что-то похожее на костер.

Она зашнуровала ботинки и выбралась наружу. Часы показывали 8:23, что означало 6:23 по местному времени.

Лужайку вместе с палатками укрывал густой туман. В сторонке, неподалеку, паслись ламы. От свежего воздуха защекотало в горле.

После короткой прогулки к уже облюбованной ранее синей ели Фостер направилась к костру. Оказалось, что встал один только Джеррод. Он и протянул ей кружку горячего, с дымком, кофе.

– С чем будете? – поинтересовался мужчина.

– Предпочитаю черный.

Кофе был горячим и густым. Подойдя поближе к костру, Эбигейл с любопытством наблюдала за тем, как проводник устанавливает еще одну газовую плиту.

Пока вода закипала, он разложил по пластиковым чашкам пакетики с овсянкой и добавил сушеные фрукты и шоколадную крошку.

– А где Скотт? – спросила журналистка.

– Помогает Эммету. Ночью, часа в три, парню стало нехорошо, открылась рвота. Может быть, это высотная болезнь. Скотт дает ему «Диамокс». Важно не допустить обезвоживания. Но ничего страшного, с Эмметом все будет в порядке. Эта штука прочищает быстро и хорошо.

– Я могу чем-то помочь?

Спайсер посмотрел на нее, и их взгляды на секунду встретились.

– Нет, я уже заканчиваю. Но все равно спасибо.

 – Проводник очистил два банана и начал нарезать их швейцарским армейским ножом. Наблюдая за ним, Эбигейл обратила внимание на свисающий с его шеи солдатский идентификационный жетон.

Лагерь свернули уже через час. Эммет был еще слаб, но чувствовал себя лучше. Его поклажу проводники распределили между собой. Чем выше, тем мельче и суше становились ели, и на некоторых из них совершенно не было ветвей с наветренной стороны.

Лес постепенно сменялся горной тундрой – кустарники, трава и камни, облепленные черными и желтыми лишайниками.

Путники шли цепочкой, не растягиваясь. В авангарде – Скотт и ламы, замыкающим – Джеррод.

Граница распространения леса осталась позади, и теперь по обе стороны, справа и слева, высились крутые скалистые стены.

Держа курс на перевал, группа вышла на каменистое поле. Там не было ни травинки, ни былинки – только огромные разбитые валуны, сползшие сверху под собственным весом и наполняющие верхние ярусы круглой впадины странными, звякающими звуками. На некоторых камнях были видны заполненные водой выщербины.