Абандон. Брошенный город

Крик, показавшийся ей в первую секунду криком боли, обернулся смехом, а в следующий момент она увидела вцепившиеся в край пола пальцы и поняла, что Сойер висит над рухнувшей лестницей, и его ноги болтаются в семи футах над обломками.

– Он здесь! – крикнула девушка. – Помогите ему подняться!

Лоренс и Эммет опустились на колени и подхватили проводника под мышки.

– Может, мне лучше прыгнуть? – спросил Скотт. – Здесь невысоко.

– Не самая хорошая идея, – возразила Эбигейл. – Там, внизу, прямо под тобой, доски с гвоздями.

– Я его не удержу, – предупредил ее Кендал.

 – Пальцы соскальзывают! Бери его под руку!

Совместными усилиями, хрипя и чертыхаясь, они потащили Скотта вверх. Их старания не прошли даром, и вскоре проводник перевалился через край пола, а троица спасателей, не удержав равновесия, рухнула рядом с ним.

– Как вы там? – крикнул снизу Джеррод. – Все целы?

– Да, все отлично, – отозвался Сойер. – Подходи ближе. У меня в рюкзаке веревка, и мы втащим тебя сюда.

– Я, пожалуй, подожду вас здесь.

Лоренс помог Джун и Эбигейл подняться, и группа двинулась по коридору второго этажа, не забывая проверять прочность пола.

Наконец профессор остановился перед закрытой дверью с потемневшей табличкой с цифрой «6», висящей перевернутой на ржавом гвозде.

Один за другим все пятеро вошли в комнату, и полосы света разбежались по сторонам. Ободранные и свисающие со стен бумажные обои напоминали скрутившуюся кору осин. Мебель, не считая сломанных столбиков кровати и перевернутого письменного стола, сохранилась относительно неплохо. Вода разрушила потолок и южную стену и полностью или частично уничтожила холсты в лежащих на полу рамах.

– Милая, ты ощущаешь эту тяжесть? – спросил Эммет свою жену.

– Да. Здесь намного холоднее, – отозвалась та. – Комната буквально проседает.

– А почему некоторые места паранормально горячие? – шепотом спросила Эбигейл.

– Обычно так бывает из-за сильных, не находящих выхода эмоций, – объяснил Тозер.

Обходя комнату, Джун подошла к огромному платяному шкафу и потянула на себя его дверцу. Внутри висели нижние юбки и вечерние платья, настолько изъеденные временем, что они наверняка бы рассыпались в пыль при малейшем дуновении ветра.

На комоде в углу, возле кровати, обнаружилась целая коллекция фарфоровых фигурок. Интересно, подумала Эбигейл, как им удалось остаться нетронутыми столько лет? Рядом с фигурками, лицевой стороной вниз, лежала пустая рамочка.

– Чувствую, что все это полная чушь, – ответила журналистка.

Они повернулись и увидели, как Джун подходит к эркерному окну, в котором, на удивление, недоставало только одной стеклянной панели. В нише притаился развалившийся диван.